Александр Андреев - Главное - воля!

Когда-то кто-то умный сказал, что он "слишком беден, чтобы покупать дешевые вещи". К тем вещам, которые измеряются не только в деньгах, но ещё и в человеческих жизнях, это приложимо в гораздо большей степени.

До своей смерти, случившейся 21 ноября 1888 года, адмирал Шестаков успел фактически выбросить на ветер колоссальные средства — но сменившие его лица также не жалели сил, чтобы российский флот получил как можно больше "экономических" (то есть никуда не годных) кораблей.

В 1885 году было созвано межведомственное совещание, потребовавшее "в связи с осложнениями международной обстановки" скорейшего усиления флота береговой обороны — для чего предложено расширить миноносное судостроение, даже пожертвовав частью предусмотренных планами строительства флота эскадренных броненосцев.

Совещание 1890 года, созванное в связи с "изменением задач" Балтийского Флота, вызванным значительным усилением военно-морских сил Германской Империи, предложило построить для Балтийского флота дополнительно ещё 10 броненосцев, 3 броненосных крейсера, 3 канлодки и 50 миноносцев в 120 тонн ("по образцу французского миноносца "Авангард""). Одновременно для Черноморского флота восстановили исключенные в 1885 году два броненосца.

К лету 1895 года из этой программы были фактически осуществлены четыре эскадренных броненосца на Балтике — "Сисой Великий" и три типа "Полтава" — и два на Черном Море. Причем "Ростислав", заложенный в январе 1894 года в Николаеве, строился как "дешевый" в идеологии достопамятного адмирала Шестакова — девять тысяч тонн водоизмещения и четыре десятидюймовки главного калибра. Ещё на Балтике были заложены три броненосца береговой обороны типа "Адмирал Ушаков" — с вооружением из тех же четырех 254/45-мм пушек, втиснутых в 4,5 тысячи тонн водоизмещения. Вместе эти четыре посудины весили чуть меньше ( 23,5 тысячи тонн против 26,7 тысяч ), а стоили несколько больше, чем два первосортных броненосца типа "Три Святителя". Который на данный момент считался одним из самых мощных кораблей своего класса — если не учитывать некоторых несообразностей вроде воткнутых в дополнение к четырнадцати шестидюймовкам ещё и четырех 120-мм пушек и совершенно никому не нужных шести торпедных 381-мм аппаратов ( последние, впрочем, пока устанавливались на всех кораблях мира: Елена помнила, а Аликс теперь знала, что ими не перестанут нагружать линкоры даже после Первой Мировой — например, "Нельсон" и "Родней", построенные англичанами аж в середине 1920-х годов, несли по два 609-мм подводных ТА! ). Ни один из девяти кораблей "программы 1890" в строй ещё не вошел — хотя первые из них были заложены ещё в июле и сентябре 1891 года!

Подводя итоги, созванное в марте 1895 года совещание "опытнейших наших адмиралов" сочло, что России необходимы ещё 10 броненосцев (9 на Балтике, 1 на Черном Море), 11 крейсеров (9 для Балтики), 5 канонерок, 5 минных крейсеров, 54 миноносца и 6 транспортов.

Но уже спустя три-четыре месяца стало очевидно, что программу надо менять снова, причем радикально: во-первых, Германия заложила сразу пять ЭБР типа "Кайзер Фридрих III", вооружение которых включало 4х240-мм (немцы пожертвовали калибром ради скорострельности), 18х150-мм и 12х88-мм орудий. Во-вторых, Япония одолела Китай и приняла программу срочного судостроения, так называемую "симметричную" или "шесть-шесть". Согласно которой к 1903 году её флот должен был получить 6 эскадренных броненосцев, 6 броненосных крейсеров и до двадцати бронепалубников.

Таким образом, Россия должна была резко усилить флот на Дальнем Востоке с созданием там постоянной эскадры, противодействовать непрерывно возрастающей германской угрозе на Балтике, готовиться к захвату Босфора на Черном Море и вытекающей из этого морской войне с Англией… И все это — ОДНОВРЕМЕННО!

Кстати, о морской войне с Англией. Стратегию этой войны разрабатывал капитан 2-го ранга Л.П. Семечкин, служивший в 1860–1862 году под командованием контр-адмирала И.А. Шестакова — сначала офицером на флагмане, а затем адъютантом. В 1863 году, во времена грозившего конфликтом с Англией и Францией Польского восстания, он участвует в американской экспедиции эскадры контр-адмирала Лесовского, также в качестве флаг-офицера, а в 1878 году, уже в звании капитан-лейтенанта, сам создает в Штатах крейсерскую эскадру, приобретая корабли прямо на американских верфях! Между прочим, три из этих четырех крейсеров — "Азия" (бывший "Колумбус"), "Африка" (бывший "Саратога") и изначально заказанный в качестве военного корабля клипер "Забияка" — и до сих пор числились в составе флота! "Европа" (бывший "Штат Калифорния") была превращена в транспорт флота — несмотря на свой более чем почтенный возраст.

Согласно замыслам, в случае возникновения "ситуации, угрожающей войной", в океан должны выйти несколько — от шести до пятнадцати — крейсеров, как изначально флотских, так и переоборудованных из торговых пароходов. Получив через один из нейтральных портов известие о начале военных действий, оные крейсера начнут войну против вражеской морской торговли, снабжаясь с заранее зафрахтованных пароходов тех же нейтральных стран. Оперирующие на коммуникациях крейсера должны были опираться на опыт рейдеров Конфедерации (особенно — знаменитой "Алабамы"), попортивших немало крови Северу во время американской Гражданской Войны 1861–1865.

В теории все выглядело прекрасно — и во времена, когда Л.П. Семечкин был кавторангом, адмирал Шестаков — морским министром, самой мощной взрывчаткой — обыкновенный черный порох, а главной движущей силой военного корабля являлись паруса, это даже могло сработать. Может быть. Но с той поры прошло пятнадцать лет!

Парус давно заменили паровые двигатели, появились В РАЗЫ повысивший дальнобойность орудий бездымный порох и мощнейшие взрывчатые вещества бризантного действия вроде мелинита, тротила, лиддита и шимозы… Противостоять ЭТИМ пушкам и ЭТИМ снарядам обычное железо гражданских пароходов более не могло! А на ногах крейсерских судов появилась гиря по имени "уголь" — зависимость "флотских" крейсеров от угольных станций была АБСОЛЮТНОЙ.

В этих условиях древность вроде "Забияки" или клиперов типа "Крейсер", также постройки 1878–1880 годов, попытавшаяся выйти в море через Балтийские Проливы и начать крейсерскую войну, будет выглядеть… Ну, скажем, как древнегреческая трирема, пытающаяся таранить "Бисмарка".

Последним по порядку — но отнюдь не по значению! — грехом великого князя был так называемый "Либавский проект". Генерал-адмирал еще во время траурной поездки начал очень, очень настойчиво уговаривать племянника строить в Либаве первоклассную военно-морскую базу. Да, Либава была незамерзающим портом — в отличие от всех остальных русских портов Балтийского моря. Но это было её единственным плюсом. Все остальное относилось к недостаткам.