Георгий Юленков - Белые перья шпиона

А сама история описанной дипломатической эпопеи началась еще в конце октября, когда киношников "Звезды" пригласили в Ленинград, чтобы использовать для будущих фильмов кадры со сбитым нарушителем границы, которым оказался финский "Бристоль Бленхем". Тогда режиссером Гольдштейном было высказано пожелание снять документальный фильм обо всех нарушениях госграницы СССР. Идея дошла до Политбюро, и неожиданно, получила полную поддержку. Кинокомпанию "Звезда" в составе, Варламова, Гольдштейна и Чибисова, пригласили в НКВД. Заставили подписать стопку допусков и, выделив в сопровождение целого капитана госбезопасности, допустили в кинохранилище наркомата. Буквально за пару недель удалось отобрать и смонтировать наиболее яркие сцены и кадры. Для большей зрелищности, удалось даже получить кинокадры ночных пролетов самолетов. В лучах прожекторов сверкал своими опознавательными знаками финских ВВС "Фокер-XXI" (от имени Китая, закупленный еще в сентябре советской разведкой для Каргопольского Центра боевого применения), за ним шли кадры нескольких полетов спешно отреставрированного "копорского утопленника". О том, что эти кадры постановочные, киномастеров "Звезды" никто не оповещал. Вскоре, опыт с тем международным кинопоказом, был признан советским руководством успешным. За монтаж этой киноленты, руководство кинокомпании "Звезда" получило премии и ценные подарки. О закулисной части этих событий кинодеятели так никогда и не узнали…

В кабинете Вождя шло очередное совещание. Сталин выглядел сильно раздраженным. Слушать рассказы о проблемах Ленинградской группировки войск ему было явно неприятно. Вдвойне неприятно было сознавать, что преданный делу партии и лично товарищу Сталину, старый коммунист Мерецков, оказался в этой истории не на высоте. И если раньше, мало кто рисковал вот так открыто высказывать ему претензии, то сегодня, большинство участников совещания были единодушны. Единодушны, в силу неопровержимых фактов, установленных несколькими комиссиями, проверяющими дела в Ленинградском военном округе…

— То есть, вы хотите сказать, что командарм Мерецков отказывается прислушиваться к выводам комиссий? Товарищ Мехлис, вы тоже подтверждаете это?

— Да, товарищ Сталин. Командарм Мерецков, вроде бы занят делом. Политподготовка в войсках ведется постоянно. Недавно, вместе с товарищем Ждановым, он лично объездил всю советско-финскую границу, и провел рекогносцировку. Но, при этом, плохое питание и размещение войск его совсем не заботят. В войсках слабо налажено медицинское дело — много заболевших. Ценные предложения подчиненных, не находят у командующего поддержки. И на все сообщения о неготовности войск, и необходимых мерах по устранению проблем, у него всегда один и тот же ответ — "Прекратить панику!".

— А может быть, прав именно товарищ Мерецков? Может это просто лишние хлопоты? Паника в армии, это беда, и бороться с ней, действительно, надо. ЦК знает товарища Мерецкова много лет. Вместе с начальником Генерального штаба товарищем Шапошниковым и его заместителем комбригом Василевским, командарм Мерецков, с весны этого года участвовал в разработке "Плана операции по разгрому сухопутных и морских сил финской армии". Почему же, раньше на Мерецкова никто не жаловался, а с середины октября к нему сразу появились претензии?! Неужели, вам так трудно убедить командарма Мерецкова в полезности ваших предложений, и просто договориться с ним о взаимодействии?!

— Командарм Мерецков не хочет убеждаться, товарищ Сталин. Прислушиваться к чужому мнению ему не интересно, авторитетны для него только прямые указания Генштаба и ЦК. А предложения проверяющей комиссии и инициативы подчиненных, он рубит на корню. Так, доклад своего заместителя командарма Штерна он даже не стал слушать. А за самовольный заказ в управлении тыла десяти тысяч пар лыж, вчетверо большего количества комплектов теплого обмундирования, обогревательных печей и нескольких сотен аэросаней, Штерн получил строгий выговор. Однако, выводы у комиссии по этому инциденту прямо противоположные — прав все-таки командарм Штерн.

— То есть, даже своего нового заместителя командарма Штерна, Мерецков слушать не желает, как и советы тех, кого из Москвы послали ему на помощь. И все-таки, это еще не преступление, товарищи… Что еще вы хотели добавить, товарищ Шапошников?

— Товарищ Сталин. После доклада первой комиссии, Генштаб провел несколько проверок своими силами. Недостатки в снабжении округа полностью подтвердились, как и плохая организация расквартирования входящих в группировку войск. В войсках много аварийной техники — ремонт не налажен, топлива мало. Склады боепитания расположены далеко от позиций войск. В снабжении неразбериха. В преддверии холодов командованием округа не предпринято никаких действий для обеспечения обогрева войск. В начале войны, весь этот "снежный ком" больно ударит в спину нашего наступления.

— Вы хотите обвинить Мерецкова во вредительстве?! Такие обвинения должны иметь железные доказательства!

— Нет, товарищ Сталин. Скорее речь может идти о халатности, с очень серьезными последствиями. Как докладывал помощник начальника Генштаба полковник Захаров, прямые директивы Генштаба Мерецков не оспаривает, но выполняет их "спустя рукава", то есть, крайне пассивно, и не в полном объеме. Кроме того, по докладу Начальника Разведуправления (Генштаба РККА) комдива Проскурова, всего за пару недель октября одной только радиоразведкой удалось с точностью до полка установить численность, примерную структуру, дислокацию и оснащение всех приграничных соединений округа. Мало того, установлены были даже текущие задачи подразделений и фамилии абонентов радиосвязи. Значительное количество радиоперехватов, упрощались полным отсутствием шифрования, и использованием действительных званий и фамилий в открытом тексте сообщений…

Нарком НКВД даже взволнованно кашлянул, глядя в глаза раздосадованному хозяину кабинета. И, получив разрешающий кивок, тут же потребовал уточнений.

— То есть, как это, открытым текстом! Вы, понимаете, что вы сейчас сказали, товарищ Шапошников?! Получается, финская разведка (в которой через одного сидят беляки с отличным знанием языка и радиодела) прямо сейчас пишет все наши переговоры до уровня командиров полков, а то и ниже?!

— Да, товарищ народный комиссар внутренних дел, до недавнего времени разведка финнов все это наверняка писала. По данным нашей разведки, до момента выхода запрета на радиосвязь открытым текстом, было в несколько раз больше данных радиоперехвата. И это, притом, что перехват радиопереговоров наших "соседей" дал нам самим на порядок меньше сведений. Хотя помимо эзопова языка финны также не особо часто используют шифрование. Но сейчас, финны, фактически, уже смогли прояснить большую часть наших планов и приготовлений. Есть информация, что к местам наших предполагаемых прорывов финны стягивают артиллерию и усиливают минирование. Генштаб считает, что сроки наступления из-за утечки сведений, нужно переносить на месяц позже, и часть планов развертывания войск подлежат срочной замене…