Георгий Юленков - Белые перья шпиона

— Значит, и начальник Генштаба, и народный комиссар обороны считают, что проведение учений, добавление к собранным войскам округа нескольких инженерных и артиллерийских частей, и нескольких частей хороших стрелков, смогут существенно улучшить ударную мощь и защиту наших войск от засад? И обо всем этом, ЦК узнает всего за месяц до начала операции… Но, все же, один месяц у нас, товарищи, есть. Поэтому усилить Карельскую группировку войск этими частями еще можно. Только хорошо подумайте, будет ли этого достаточно? Кстати, а чем, по-вашему, армейские снайперы уступают затребованным вами пограничникам?

— Товарищ Сталин. Опыт Хасана и Монголии, говорит нам, о том, что пограничники гораздо лучше приспособлены, как для подготовки засад, так и для противодействия им. Армейцы неплохо умеют вести походную разведку, они привычнее к долгим маршам, пешим и на машинах. А пограничники хорошо умеют маскироваться и ждать, они чаще несут боевую службу в плохую погоду. К тому же, пограничники лучше знают лес и болота, которых в Карелии и Финляндии немало. Поэтому, есть смысл объединять в одном взводе нескольких снайперов пограничников, и нескольких выпускников армейских школ снайперов. Таких взводов в батальоне будет примерно дюжина, как раз по числу наступающих дивизий первой волны. Возможно, стоит сформировать даже не один, а целых два таких батальона. И новые учения нам обязательно нужно с лыжной подготовкой совместить. А то, рогожа с глиной, все-таки еще не лыжи…

— Хорошо, ваше мнение понятно. ЦК считает, что НКВД и пограничники в этот раз снова должны будут помочь Красной Армии. Ведь такой положительный опыт у нас уже имелся в Монголии. Напомните, что вы там говорили по поводу учений, товарищ Шапошников?

— Есть смысл провести учения дивизий первого эшелона, с помощью пограничных частей НКВД и с инструкторами ОКОНа. И, обязательно, потренироваться в зимних условиях по первому снегу. Чтобы потом не жаловались, что снег глубокий, а лыжи они в первый раз на ноги одели. Кстати, командарм Штерн настаивает на создании отдельного лыжно-стрелкового корпуса. Требует личный состав прислать из Сибири, и помимо лыжников, просит включить в состав корпуса легкие самоходки и аэросани с пулеметами и безоткатками. А все лыжно-стрелковые роты просит вооружить автоматическими и самозарядными винтовками. Мы, в Генштабе, это предложение пока еще обдумываем…

— Хорошо, что вы все-таки обдумываете такие предложения. Плохо, что время уже упущено. Этот лыжный корпус можно было создать еще год назад. И все эти вопросы товарищу Мерецкову нужно было задавать с самого начала… А вы, товарищ Ворошилов, согласны с этими предложениями?

— Насчет лыжного корпуса думаю, не блажь, но дело это не слишком быстрое. Там по структуре, оснащению и применению крепко покумекать придется. Но, хотя бы пару таких лыжных бригад получить до конца года, РККА точно не помешает. Если же еще и сроки операции будут сдвинуты на месяц, то успеем мы тех лыжников собрать, и даже потренироваться. Самозарядных винтовок, правда, маловато на складах, но на несколько бригад должно хватить. А, вот, с артиллерийскими самоходками и аэросанями пока не понятно. Их, по сути, нужно будет заново в производство пускать. Но, если из старых запасов пару десятков аэросаней, и пяток установок сможем найти, то командование РККА не возражает. Кстати, вместо самоходок, можно усилить каждую лыжную бригаду ротой Т-28.

К концу совещания участники успели обсудить и сами планы операции. После нескольких споров, канва изменений была в целом согласована, а черновик нового плана был передан в Генеральный штаб на доработку. Ну, а теперь уже бывшего командующего Ленинградским военным округом старого и преданного партийца, Мерецкова, в ближайшую неделю ждали не стылые леса Карелии, и неизвестности зимней войны, а горы и долины Закавказья, где до него неплохо потрудился его сменщик и предшественник командарм Тюленев…

В кабинете фюрера германской нации, имеющем отдельный выход в сад, и расположенном на первом этаже, построенного в этом году, прекрасного нового здания Рейхсканцелярии, перед главой государства отчитывался глава одной из самых секретных служб III-го рейха. Толстые стены и тройные рамы здания, занявшего несколько кварталов на месте бывшего Фоссштрассе, защищали помещение от посторонних шумов. А спокойный деловитый тон главы СД группенфюрера СС Гейдриха, словно бы подводил итог долгой но успешной работе. Гейдрих был мастером логики и аргументации, поэтому эмоциональный фон беседы оставался довольно спокойным. В то время, как иные посетители, после таких бесед, зачастую, вылетали из этого кабинета, покрывшись испариной и с багровыми лицами, словно вареные раки…

— Мой, фюрер. Того, что случилось, СД никак не планировал, но трагедии я в этом не вижу. Да, в этот раз несогласованность действий СД, Абвера и Люфтваффе, стала причиной некоторой неразберихи, но с точки зрения внедрения нашего агента, это даже неплохо. Если бы не спешка Командования Люфтваффе, Пешке сейчас был бы в нейтральных странах с несколько иной легендой, но СД отлично понимает, что проверок со стороны англичан и французов он бы не смог миновать. Не говоря уж о проверках самих нейтралов. С другой стороны, что же в сущности произошло? Ровным счетом ничего…

— Срыв операции, это для вас "НИЧЕГО", Рейнхард?! Почему вы не остановили приказ Германа?! Понадеялись на меня? Думаете, я обязан помнить обо всем в Рейхе и проверять каждый приказ досконально?!

— Повторюсь, мой фюрер. Ровным счетом "Ничего"… Операция не сорвана, а отложена. Провала агента нет. Ведь, вместо долгих проверок контрразведчиками континеталов, Пешке легализуется мгновенно, лишь ступив на причал заокеанской страны, гражданином которой он является. По плану, мы теряли это время на его инфильтрацию в британ…

— А как же быть с секретными сведениями, которыми он обладает?!

— Например, какими сведениями, мой фюрер?

— Ракетные моторы и ракеты! Не паясничайте, Рейнхард, это вам не идет!

— Мой, фюрер! Ракетные моторы были построены Пешке еще во Франции. То есть, это никакой не секрет Рейха. Что же касается его проектов космических ракет, то для их реализации нужен долгий и прочный мир, и огромное количество денег. Если бы европейскую войну сейчас удалось остановить, то фон Браун используя наработки Пешке, мог бы даже привлечь американцев к поставке комплектующих для нашего лунного проекта. Причем, фон Браун, через нашего эмиссара, рассказал бы им в разы больше того, что может сейчас рассказать Пешке. А смысл такого "слива" информации состоял бы в том, чтобы с одной стороны привязать американцев к нам в виде донора и мальчишки на побегушках. И, одновременно дезинформировать их, чтобы притормозить их собственные ракетные программы. То есть, они мучительно долго учились бы на наших тупиковых решениях. Иными словами, большая часть сведений, которыми располагает Пешке, это лишь не самые ценные крупицы общей картинки. Конечно же, профессионалы из разведки, даже на таких крупицах могли бы построить свой анализ… Однако, сам факт расконвоирования Пешке и отправки его домой, придаст любым его сведениям налет сомнительности. Мол, "если у немцев все так здорово с ракетами, то чего ж ты там у них и не остался?"