Георгий Юленков - Белые перья шпиона

А Генерал Арнольд, шесть спасенных пилотов и еще один вызволенный из плена авиатехник терпеливо отвечали на водопад вопросов. Которые разнились от самых безобидных, вроде "Чем вас кормили в плену?", до вполне себе провокационных, вроде "Сколько вы заработали в Польше, и в Германии?". Гали заметил легкие признаки раздражения на лице своего старого знакомого. Лицо капитана Моровски несколько раз каменело, во время ответов на коварные вопросы, но в целом он держался довольно уверенно и спокойно…

— Генерал, скажите, вы собираетесь зачислить польских ветеранов в линейные части Авиакорпуса?

— Мы подумаем об этом. В любом случае, ребятам сначала нужно хорошо отдохнуть, а уже потом я готов рассмотреть их прошения о поступлении на службу…

— Благодарю, генерал.

— Брюс Доггерти из "Бостон Глоуб". Скажите, джентльмены, за что вами получены польские и французские награды? Если можно поподробнее!

— Мистер Доггерти, я, пожалуй, отвечу за всех. Награды этих стран были вручены американским гражданам за помощь дружественному государству в отражении агрессии, и за помощь воюющим вместе с нами добровольцам из "Сражающейся Европы". А вот, подробности, это уже иной формат, который не годится для пресс-конференции, ведь остальные ваши коллеги тогда не успеют задать свои вопросы…

— О, я весьма вам благодарен вам за ответ, мистер Моровски! Рад, что вы столь уважительно и внимательно относитесь к нашему брату журналисту.

— Не стоит благодарности, мистер Доггерти.

— Лайнел Льюис корреспондент "Нью-Йорк Пост". Скажите мистер Гарнелл, вам было неприятно жить в плену? Немцы докучали вам издевательствами?

— Нет, все было в рамках конвенций. Нам даже давали возможность выходить на прогулки в лес, и иногда возили в город за покупками. Разумеется, под охраной. Не знаю, в каких условиях содержались в плену наши друзья из других стран, но американцы в Германии вроде бы не страдали. Хотя, вот, моего командира, заставляли летать на самолете без парашюта…

— Пока речь, не о нем. Неужели вас там даже не запирали в одиночной камере?!

— Меня нет, не запирали, а вот капитану Моровски досталось…

— Благодарю, достаточно.

— Ален Данервилл Журнал "Атлантик Мансли". Мистер Моровски, почему вы согласились сотрудничать с наци? Неужели, нельзя было отвергнуть эти грязные предложения?!

— Переформулируйте ваш вопрос, мистер Данервилл. Ни один уважающий себя человек не станет прямо отвечать на откровенную клевету? Или вы сами готовы нам здесь ответить, почему вы прямо сейчас на наших глазах сотрудничаете с немцами?

— Да, с чего вы взяли, что "Атлантик Мансли" сотрудничает с Гитлером?! А вот вы! Вам ведь разрешалось ездить в другие страны! Хорошенький плен, с поездками в Румынию и Литву в спальном вагоне со всеми удобствами! А?!

— Как однажды сказал Томас Джеферсон — "Человеку, не страшащемуся правды, нечего бояться лжи…". Не стоит торопиться с выводами, мистер Данервилл. Давайте, лучше спросим у вашей же коллеги, Кэтрин Джальван. Скажите Кэтрин, вас ведь тоже возили из Германии в Венгрию и Чехию. Да и ваша статья в "Фелькише Беобахтер" о соблюдении конвенций в Полькой войне, мне как-то попалась на глаза. Все это случилось с вами в плену, или у меня неточные сведения?

— Причем тут я, мистер Моровски?!

— Ну, хотя бы при том, что мы здесь говорим с вашими коллегами о нормах поведения американских граждан в германском плену. Вы гражданка Соединенных Штатов, я тоже. Вы, так же как и я, были арестованы германской армией на территории Польши во время войны. И разве вы, Кэтрин, не считали пленом все то время, пока вам не предоставили полную свободу? Очень прошу вас, ответьте, считаете ли вы те ваши поездки сотрудничеством с нацистами?

"А цитаты отцов-основателей, я все-таки не зря в Москве перед заданием учила… Ну, что "звезда газетных скандалов", чего сверкаешь глазами? Нравится тебе отвечать на неприятные вопросы, оставляющие после себя долгое и мерзкое послевкусие? Вот и мне это никогда не нравилось. Ни дома, ни в Польше, где ты сама была в роли допрашивающего, ни здесь. А теперь, и ты почувствуй себя в роли препарируемой твоими коллегами лягушки. Не все же мне с парнями отдуваться. Зато больше не будешь столь злорадно улыбаться, слушая наши ответы…".

— Да, мадам, ответьте нам, пожалуйста.

— Это действительно интересно, мэм!

— Просим вас ответить!

У, оказавшейся в прицелах глаз и фотокамер своих коллег, журналистки сильно порозовели щеки. Но вскоре, саркастическая улыбка на холеном лице, едва не превратившись в недовольную гримасу, снова засияла светским дружелюбием. Держать красивую мину даже в сложных ситуациях, ей было не привыкать…

— Капитан прав, я действительно была арестована германским офицером во время моей профессиональной поездки в Люблин. Да, меня некоторое время изолировали от телефона и почты, и даже ограничили мое перемещение. Но, в конце, передо мной официально извинились, как вы можете помнить из моей октябрьской статьи в "Чикаго Дейли-Ньюс". Мистер Моровски прав и в том, что меня действительно возили не только по территории Германии, но и по странам примкнувшим к Оси. Один раз мы с капитаном даже оказались на одном вокзале в Мюнхене. Мистера Моровски тогда отправляли в Румынию, а меня увозили в Будапешт. Мы оба ехали под охраной, и я не считаю выполнение тех требований германской администрации сотрудничеством. Более того, германская администрация пыталась привлечь меня для оказания давления на мистера Моровски, но я отвергла это предложение! Надеюсь, это полностью проясняет все вопросы? И уважаемые коллеги! Ну, неужели же нам больше не о чем спрашивать наших героев?!

"Кстати, очень удачно получилось, что гестапо тогда решило нас столкнуть с этой дамой перед отъездом. Может, они надеялись внезапно проверить реальность нашей антипатии. Впрочем, ничего у них тогда толком не вышло. Мы с этой Кэтрин в тот раз лишь раскланялись, не обменявшись даже парой слов. Зато теперь, мне можно ссылаться на сегодняшнюю "пресс-экзекуцию", и возмущенно или спокойно игнорировать новые иезуитские вопросы о колаборационизме. Типа — "Хау! Я все сказал!". Вот и отлично…".

Наконец, Гали смог приблизиться к первым рядам толкающейся, тараторящий свои вопросы, и слепящей своими магниевыми вспышками своре коллег-газетчиков. В этот момент, все еще немного хмурый взгляд, замершего в стойке "Вольно" орденоносного капитана Авиакорпуса, встретился с его взглядом и на лице бывшего пленника мелькнула улыбка. Моровски явно узнал его, и тут же поднял руку, бесцеремонно останавливая поток сознания одной из репортерш…

— Дамы и господа! У всех у вас много замечательных вопросов. Безусловно каждый из них чрезвычайно важен для американских читателей и радиослушателей. Но позвольте слегка изменить формат нашей беседы. Среди вас есть один человек, которому я сам с большим интересом пожал бы руку, и задал бы свои вопросы. Это настоящий герой журналистики! Вы можете спросить меня, "кто он, и в чем же состоит его героизм?!", и я с радостью расскажу вам об этом. Его имя — Поль Гали — репортер "Чикаго Дейли Ньюс". Не удивляйтесь, друзья! Мой друг Поль не просто газетный репортер, он настоящий американец, да еще и человек с большой буквы, каких не так уж много живет на этом свете. Если бы не наш "рыцарь пера и блокнота", то количество наших с вами соотечественников, сражавшихся за свободу европейских народов было бы куда меньше. Да будет известно дамам и господам, именно Поль является крестным отцом сквадрона "Задиры" авиагруппы "Сокол", которой я имел честь командовать. Он на свои и спешно собранные деньги выкупил в Баффало несколько не новых, но вполне боевых самолетов "Боинг Пи-26". И нашел семерых опытных пилотов, которые, взлетев с французского авианосца, бомбили германские аэродромы вместе с польской и добровольческой авиацией. Расспросите его о той операции, ведь Поль не только ваш коллега, но и участник тех событий. В Польшу он попал, держась за рукоятки французского турельного пулемета, и готовый отстаивать свою жизнь огнем по атакующим его транспортник германским истребителям. С такими газетчиками, как Поль, Америка непобедима!