Георгий Юленков - Белые перья шпиона

— А в чем выражается их осторожность?

— В первую очередь, в том, что теперь они не ведут радиосвязь открытым текстом. И вдоль границы сейчас прекращены все разведывательные полеты их пограничной авиации. При этом, любой полет наших самолетов агрессивно встречается заслоном истребителей, а в ночное время экипажи докладывали, что их освещает прожектор, и сразу же начинают бить дальнобойные зенитки. Ночные перехватчики русских тоже не дремлют. К тому же, "сталинские соколы" перестали пытаться сажать наши самолеты, и теперь сразу атакуют на уничтожение. Для вашего вылета правильнее будет зайти с севера от Лапландии, и лететь в обход Тихвина. Впрочем, решать какой выбрать профиль полета, будете вы сами. Мы лишь просим, провести разведку в направлении Тихвина, и попытаться найти их недавно построенные аэродромы.

— Можете не сомневаться, генерал. Наши парни решат эту задачку. Верно, Макс?

— Абсолютно, герр оберст-лейтенант.

Финские механики и заправщики выполнили все от них зависящее. Офицеры финской разведки предоставили союзникам прекрасные карты северо-западных областей Советской России. И уже через день после вылета на разведку погоды, новейший высотный разведчик Люфтваффе "Хеншель HS-130", взлетев с аэродрома Руоколахти, взял курс на Вытегру и далее на северо-восток. Спустя еще несколько часов самолет-разведчик должен был развернуться на юг в сторону Вологды, и далее подобраться с тыла к секретным аэродромам большевиков в районах Каргополя и Тихвина. В кабине набирающего высоту самолета-разведчика, командир экипажа негромко насвистывал мелодию из "Кольца Нибелунгов"…

На подмосковном стрельбище НКВД недалеко от городка Балашихи собралась большая компания высоких чинов НКВД и погранвойск. Одной из целей были показательные стрельбы и оценка нового вооружения. Но не менее важной причиной встречи оказался вопрос приобретения целого завода, поставленный перед своим начальством Управлением перспективных разработок, и подкрепленный последними данными, полученными из Греции и Британии.

Дело обстояло так. После начала "сентябрьского закипания" в бассейне Средиземного Моря, отношения между странами Оси и британцами очень сильно осложнились. Из-за пассивности Великобритании, как страны-гаранта, в исполнении своих обязательств данных Польше и Греции, кресло под британским премьером Чемберленом чувствительно зашаталось. И тут как раз в начале октября, греки попросили у старшего союзника любой возможной помощи в усилении военной промышленности архипелага. В таких условиях, правительство "северных островитян" не могло отказать "островитянам южным" в содействии, и задешево предложило, уже давно не нужное им самим, оборудование для производства винтовочных стволов и патронов 256 калибра (то есть 6,5x51mm SR).

Греки скривили нос, но все же, решили не отказываться. Премьер-министр Греции Скуллас готов был забрать, все что дают (пока не передумали), но тут, очень некстати, выросла проблема. Муссолини информировал МИД нейтральных стран, что с ноября все морские перевозки в Средиземном море подлежат досмотру сил Реджиа Марины на предмет военной контрабанды. И хотя в Европе многие руководители государств догадывались, что у дуче не хватит пороху досматривать всех подряд, но втягиваться в войну или терпеть убытки не хотел никто. У британцев пока еще оставался вариант доставки в Грецию оборудования своим военным флотом (который уж точно не подлежал досмотру). Но Адмиралтейство "Туманного Альбиона" также не было готово влезать в "итало-греческий гадюшник по самые уши", поэтому предложило организовать доставку либо через Африку, либо через Россию. Греческое правительство оценило варианты, и в виду недавно наладившихся отношений, обратились к СССР за помощью, в доставке, выкупленной в Великобритании заводской оснастки. Тем более что еще один патронный завод в Марокко уже начинали строить и оснащать совместными усилиями русских и французов.

Вот, в таких условиях, УПР НКВД и предложило вместо переправы в архипелаг качественного британского оружейного завода, отдать грекам вторую часть вывезенного из Польши оборудования для производства 8-ми миллиметровых манлихеровских и 7, 92 миллиметровых маузеровских патронов, которые в СССР выпускать не собирались. С точки зрения международной политики Советского Союза тут была прямая выгода. Чем дольше будет воевать южная Европа, тем сложнее будет империалистам, договориться для совместной агрессии против СССР. А вот, с экономической точки зрения, выгоды было ноль. За чуть более ценное оборудование, денег греки доплатить не могли. Да и самой социалистической державе эти британские стандарты полувековой давности вроде бы совсем не подходили. Но у недавно получившего звание старшего майора госбезопасности товарища Давыдова было иное мнение… Недавно у него появилась навязчивая идея, к которой самого старшего майора подтолкнуло посещение тренировочной базы ОМСДОН в Подмосковье. Там товарищ Давыдов увидел боевую работу ОСНАЗ во всем ее великолепии. Бойцы этого элитного соединения много стреляли, и показывали класс, и в штурме зданий, и захвате вооруженных диверсантов. Причем, один из взводов там тренировался в стрельбе из очень интересного оружия. А именно, из японских ручных пулеметов с магазином сверху, и из автоматов Федорова образца 1916/1925 годов. Оба оружия использовали один и тот же старый японский патрон калибра 256, о котором старший майор только недавно слышал на совещании по греческому вопросу. Вот тут-то Давыдова постигло озарение, и для его прояснения он (в силу своих полномочий) немедленно собрал совещание с оружейниками. На которое пригласил, не только известных оружейников Токарева, Дегтярева, Шпагина, и Блюма, но создателя первого в мире автомата и по совместительству бывшего полковника царской армии Федорова.

Мнения на совещании, как водится, разделились. Дегтярев и Токарев, которые успешно совершенствовали свои принятые в производство системы под стандартный патрон 7,62х54мм с рантом, высказались против "неразберихи с патронами". Симонов и Блюм, наоборот, тут же оценили перспективы, и высказались за "экономичные патроны". Конструктор Шпагин, на тот момент совместно с Дегтяревым занимался модернизацией крупнокалиберного пулемета, и видимо, поэтому в дискуссию не полез, даже если и имел свое мнение. Следующее совещание Давыдов собирал уже только с "энтузиастами". На том совещании профессор Федоров, который с 20-х годов оставался не у дел (перебиваясь консультированием других конструкторов), и был не любим кремлевским начальством, сначала хотел возродить заброшенное на пулеметном заводе в Коврове производство своих автоматов. Симонов же собирался начать выпускать под патрон "Арисаки" свою АВС-36, которая по идее от этого могла здорово выиграть во всех характеристиках. Но тут, революционное предложение внес военинженер Блюм.