Александр Белов - Корректор. Книга первая

Поворачиваюсь к доктору:

— Анализы, когда будете делать? — Тут и доктор не выдержал, и, вместе со всеми, уже стоящими на коленях, тоже бухнулся на колени:

— Простите меня, Исии-сама, я ведь до последнего не верил в то, что у Вас что-то получится. А тут! — Я стал на колени рядом с доктором:

— Маваши-сама, давайте на коленях будем дома, перед алтарями стоять, а сейчас, если можно, конечно, попьём кофе и пойдём к следующему пациенту. — Доктор подхватился:

— Конечно, конечно, Исии-сама, а может пообедать не против? — Я прислушался к себе:

— Вы правы, уважаемый доктор, я не прочь пообедать.

Обед прошёл, как пишут, в тёплой и дружественной обстановке. Пока мы ели, рыба, в основном, Япония, понимаешь. Тут к доктору подошла немолодая медсестра и что-то ему прошептала. Доктор закаменел лицом.

— Доктор, что случилось? — Я отложил в сторону палочки. Еле-еле приноровился к ним. Доктор опустил взгляд:

— Мне, право, неудобно просить Вас, Исии-сама…

— Доктор, прошу Вас.

— У нас, в родильном отделении, позавчера родилась девочка…

— И что с ней? — Доктор Маваши поднял на меня страдающий взгляд:

— У неё нет сердца. — Я был ошарашен:

— Что, совсем нет сердца?

— Да, Исии-сама, только зародыш. И вот сейчас она на аппарате «Искусственное сердце», и специалисты предупреждают, что кровоток слабый, питание мозга слабое. Ребёнку осталось жить, от силы, два часа. — Я сорвался с места:

— Ведите.

В палате родильного отделения, в боксе для недоношенных деток лежала маленькая, синенькая лапушка, у которой, по всей вероятности, даже не было сил просто пискнуть, не то, что закричать. К ней был подключён аппарат «Искусственное сердце». Рядом с боксом, похоже, лежала мамочка, у которой тоже уже не было сил просто плакать. Ладно, работаем.

Просканировав младенца, был удивлён, как это создание ещё имеет силы бороться за жизнь. Раз борется человечек — ему надо помочь. Первым делом приложил силы и дал команду «В рост» зародышу сердца, заодно убирая все алые прожилки. Пока сердечко росло, проверил мозг лапушки, почистил от спазмов и тромбиков. Вот, мозг засиял первозданной бирюзой. А тут и сердечко подоспело.

— Отключайте аппарат, вынимайте катетеры.

— Но, Исии-сама…

— Я сказал! — Зашевелились, забегали, отключили, вытащили, заклеили. А деточка губёночками своими, взяла и надула пузырёк. Я открыл бокс и вынул девочку. Умостив её на руках, вдруг почувствовал, как по левому боку потекло что-то горячее. Ещё не во всё веря, взял жидкость на пальцы, осмотрел, понюхал, лизнул даже. Это же надо! Описала меня! Хорошая примета, а когда открыла ротик и выдала крик на три квартала, я понял — будет оперная певица! Положив младенца под мышку маме:

— Кушать просит, и переодеться. Мне бы тоже не помешало. — Тут снова завертелась карусель, а я совершенно без сил присел в углу, в кресло и отрубился. Снилось мне ширь широченная, бирюзового цвета, и было мне так хорошо, как не бывает в жизни.

Очнулся я резко, в кровати, больничной пижаме, а рядом сидит сияющий доктор Маваши. Увидев, что я очнулся, он поднялся, поклонился:

— С пробуждением, Исии-сама. — Мне было не до улыбок:

— Как ребёнок: Кардиограмму сердца сняли?

— Всё сделали, уважаемый Целитель. Сердце совершенно здорового ребёнка. А аппетит какой! Мамочка просто сияет от счастья. — Я присел на кровати:

— Ну и, Слава Богу! Надеюсь, что сегодня Вы от меня уже ничего не ждёте? По субботам, в это же время ждите меня. Будем снова спасать кого нибудь, неважно кого. — Вижу, доктор мнётся, видимо не знает, как сказать. Тогда я скажу первым:

— Простите, уважаемый Маваши-сама, у меня к Вам вопрос есть, может, Вы мне поможете?

— Я Вас слушаю, уважаемый Целитель?

— Понимаете, доктор, мой старший сын, ему девять лет очень любит сам собирать различные механизмы, ну, типа велосипеда с мотором, или картинга. Но вот беда. У нас это, возможно и можно купить, но вот где? А уж в Токио, я подозреваю, купить можно наверняка. Вы не сомневайтесь, деньги у меня есть, мне бы только кто подсказал, где можно купить ребёнку такой подарок. — Доктор улыбнулся:

— А сколько у Вас детей?

— Ну, если реально, то трое. Мальчик, девять лет, девочка, три с половиной года. Ждём ещё ребёнка, но это ещё не скоро, почти восемь месяцев. Но у нас есть ещё ребёнок, щенок лабрадора, девочка, ей три месяца. Зовут её Сима, и она наша общая любовь. — Доктор развёл руками:

— Ну, если собак вы тоже за детей считаете, то я не удивляюсь Вашей самоотверженности при спасении наших детей. Кстати, сейчас Вам принесут Вашу одежду. Её постирали, погладили. Всё нормально. Содержимое всех Ваших карманов тут, — он стукнул ладонью, — в тумбочке. Я сейчас схожу, посмотрю на наших пациентов, а потом приду и мы с Вами попьём кофе, поболтаем. А когда будете чувствовать в себе силы — проводим домой. А пока, как врач, рекомендую Вам ещё полежать. — Я кивнул. Действительно, силы были ещё не те. Так, тихонько прикрыв глаза, я не заметил, как уснул.

Проснулся и чувствую — вот это то, что надо. Поднялся, вижу на стуле сложенный мой костюм. Постепенно поменял пижаму на костюм, надел кроссовки. Залез в тумбочку. Да, всё на месте, как и положено. Удостоверение, права по карманам, деньги — по карманам. Опять не потратил. Ну и ладно, целее будут. Ну, что убегать, не попрощавшись, как то не красиво, а идти искать кого надо. Где искать? Больница большая.

Неожиданно распахнулась дверь и ко мне в палату вломилась целая делегация. Впереди всех доктор Маваши, с улыбкой на ширину приклада, за ним двое мужчин и три женщины.

— Дорогой наш Целитель, позвольте представить Вам родителей Судзи, мальчика с ожогами, а это тётя и бабушка нашей Юми, девочки, которой Вы сегодня подарили сердце. Я не знаю обычаев России, но у нас, в Японии, человек, который спас жизнь твоему ребёнку становится твоим лучшим другом, братом, который в любой момент придёт тебе на помощь, если ты в ней нуждаешься. И чем бы он ни был занят, он бросит всё и придёт к тебе на помощь. А женщины, человека спасшего его ребёнка постоянно прославляют и в словах и в молитвах. — От этих слов мне стало на душе настолько тепло, что я обнял всех, кого смог достать и постарался передать им всем частицу своего целительского дара, для того, чтобы они могли помогать своим детям, если тем станет плохо.

Провожали меня, по-моему, всей больницей, конечно, я не имею в виду больных. Нет, ребята, приносить людям радость, в этом есть смысл жизни. Кто со мной не согласен? Подняли руки? Ну, вот видите, все со мной согласны.

Ехал наобум, Маруся молчит, движение левостороннее, и вдруг — наш знаменитый, бравый полицейский, с отданием чести. Поклон, поворот налево, шлагбаум, который, почему-то не открывается. Странно. Вдруг: