Анна Гурова - Черный Клан

Я взглянул на часы. Черт, первый час ночи!

Представил, как меня там встретят. Понял, что мне наплевать.

С тех пор как я в последний раз бывал у Ленки, поменялось многое. В частности, дверь. Теперь она была железная, практически сейфовая.

Посреди двери сияла голографическая синяя скобка. Когда я протер глаза, она растаяла — издевательски медленно.

Я позвонил, чувствуя себя крайне неловко. Долго не открывали. Наконец дверь приоткрылась и в щелку выглянула Ленка — сонная, растрепанная, в куцем халатике. При виде меня вытаращила глаза.

— Ты чего?! — спросила изумленным шепотом. — Что-то случилось?

— А почему шепотом? — ответил я с наигранной развязностью. — Ничего не случилось. Вот, решил проведать Ваську. Как она себя чувствует?

Ленкино лицо из сонного вмиг стало озлобленным.

— С ней все нормально. Ты в курсе, который час? Спокойной ночи!

Она попыталась закрыть дверь, но я успел вставить в щель ногу.

— Проваливай, — зашипела она. — Кто тебя звал?

— Твой муж, — нахально сказал я. — Прекрати валять дурака. Я хочу взглянуть на Ваську.

Ленка упорно тянула дверь на себя, не желая допускать чужака в семейное гнездо.

— Ты что, пьяный? Иди отсюда, проспись!

Возня у двери наконец привлекла внимание Германа. Он появился в прихожей, что-то жуя на ходу. Увидел меня, узнал, и тут же ощерился во все тридцать два зуба.

— Алексей! Какие люди! Проходи. Ленка, не маячь тут!

Ленка взглянула на меня с ненавистью и ушла из прихожей. В ее двушке — полной копии моей — был сделан новенький евроремонт. Видно, дела у Германа в самом деле шли неплохо.

Пока я разувался, Герман раза три успел повторить, до чего же он рад моему неожиданному визиту. Я прошел на кухню, изрядно удивленный теплым приемом. Даже чересчур теплым. Утром Герман вел себя совершенно иначе. «Квасит он тут, что ли?» — предположил я. Тогда понятно, почему Ленка такая злая.

Зато я тут явно никого не разбудил. На кухне был накрыт стол — на одного. У меня потекли слюнки от запаха жареных сосисок.

— Садись, присоединяйся!

Герман открыл холодильник и достал бутылку пива.

— Зайка, ставь еще тарелку!

Ленка не появилась и даже не отозвалась. Герман, ворча, сам достал тарелку из посудомойки и с бряканьем швырнул на стол.

— Все сам, все сам! Прихожу с работы — стол должен быть уже накрыт. Развела тут на кухне бардак. Вот заведу себе китаянку! Тихую, маленькую такую — прибирать, готовить… Ну и в постели, для разнообразия. Хорошо ведь придумал, слышишь, Ленка? Ради тебя стараюсь! А тебе больше времени на дочку останется!

Никакой реакции не последовало. Наверно, Ленке подобные шуточки давно приелись.

Я сел за стол, взял пиво, глотнул и отставил в сторону. Есть тоже почему-то расхотелось. Что-то во всем этом чувствовалось странное, гнетущее. Ленка злая. Герман неестественно веселый. И Васьки нет. Мне снова стало тревожно. Может, Васька разболелась? Потому и бывшая вся на нервах?

— А вообще давно планирую поехать в Таиланд, — разглагольствовал Герман, попутно уминая ужин. — В секс-тур…

— Главное — на трансвестита не нарваться, — сказал я. — Говорят, там каждая вторая девушка на самом деле — парень. Причем, если красивая — точно парень. А если узкоглазая, косолапая, с плоским носом — в общем, нормальная тайка — тогда, может, и девушка.

— Ну что я, парня от девушки не отличу? — заявил Герман с потрясающей самоуверенностью.

— А где Васька? — спросил я наконец.

— Спит, где ж еще? Ленка! — заорал он. — Дочь спит?

Я был уверен, что бывшая и на этот раз не отзовется.

Она и не отозвалась. Но в коридоре вдруг послышалось шлепанье босых ножек, и в дверях появилась Васька в пижаме.

Я взглянул на нее и похолодел. Давно я так не пугался.

Не буду лукавить — как бы ни ворчала иной раз матушка, Васька не выглядела заморенной падчерицей. Вполне упитанный поросенок. Но сейчас я ее едва узнал, так она изменилась. Раньше у нее из глаз прямо-таки душа смотрела, рвалось наружу веселье. А теперь Васька глядела перед собой тусклым взглядом, словно не на меня, а на что-то невидимое. Такой взгляд был у Грега, когда он открывал нам дорогу на тот свет.

А на лбу у нее горела синяя скобка.

— Это что? — пробормотал я, цепенея.

— Где? — не поняла Ленка.

— На лбу у Васьки!

— Нет там ничего, — сердито ответила бывшая.

— Нету, — подтвердил Герман, икнув. — А что там должно быть?

— Ну-ка дайте! — Я поднял дочку на руки и всмотрелся в бледное нездоровое личико. Хм… ну да. Никакой скобки, конечно, не было. Как и на двери. Глюки, здравствуйте еще раз!

Подошла мрачная Ленка, забрала дочку.

— Нечего на нее перегаром дышать! Алкаш!

— Чего с ней? — спросил я. — Почему она такая бледная?

— Нездоровится ей, сам не видишь, что ли? — раздраженно ответила Ленка. — Спит плохо, не ест ничего… То ли простуда, то ли вирус.

— Врача вызывали?

— Естественно. Температуры нет — они и не едут. Говорят, пейте витамин С.

— Гады, — автоматически отметил я. — Васька, ну-ка посмотри на меня еще раз!

Дочка повернулась ко мне — молча, с неподвижным лицом. Лоб был чистый, но смотрела она на меня как на чужого. Я даже растерялся — протянул к ней руки и опустил их, забыв, чего хотел.

Что с ней? Может, с ней тут плохо обращаются? Я покосился на сытую ряшку Германа. Нет, чепуха. Кем надо быть, чтобы обидеть двухлетнего ребенка? Да и Ленка не дала бы дочку в обиду, хотя сама на нее покрикивала. Обе бабушки в Ваське вообще души не чаяли…

— Совсем разболелась наша лялька, — сказал Герман, сделав приличное случаю печальное лицо. — Леха, ты не бойся. Если до завтра не повеселеет, повезем на обследование. Есть один неплохой загородный центр, типа санатория, у меня там все схвачено…

— Санаторий — это хорошо, — тупо повторил я.

Васька на меня по-прежнему не смотрела. Ленка смотрела — с усталой злобой. На лице было написано, что она ждет не дождется, когда ж я наконец свалю.

— Ладно, — сказал я, решив больше не грузить это семейство своим присутствием. — Я пойду. Поправляйтесь.

Проходя мимо Ленки, не удержался и еще раз заглянул дочке в лицо — очень внимательно.

— Поправляйся, малявка!

Васька отвернулась. Вид у нее был какой-то потерянный.

Я вернулся домой пешком, чтобы проветрить мозги и снова начать мыслить разумно. Пылающая синяя скобка больше не летела передо мной. Странно, но меня это почему-то не успокаивало — скорее наоборот.

Дома тревога разыгралась с новой силой.

Зачем я ушел? Сходить еще раз, поглядеть Ваське на лоб драконьим взглядом?

Позвонить Грегу, попросить, чтобы проверил? А Ленке скажу, что нашел чудо-врача… Да, это было бы самое разумное. Вдруг я чего-то не вижу? Все-таки Грег — спец по печатям… А если он откажется?