Юрий Никитин - Порвали парус

Я скривился.

- У разведчика и ученого есть общая черта - нежелание быть на виду.

- А вами заинтересовались многие, - сказал он с той же двусмысленной улыбкой. - У всех на слуху имена счастливчиков, что начинали с нуля, привлекали инвесторов, а через пару лет становились мультимиллионерами.

- Вот-вот, - сказал я. – Не люблю дурить людям головы не по делу.

- Вы на виду, - сказал он, - не только у людей с деньгами, но и красоток с длинными ногами и пышным… бюстом, охотящимися как за состоявшимися миллионерами, так и за будущими, что вообще могут стать миллиардерами, как Цукенберг, Власюк или Богдан Гатило. Что предпочитаете?

- Своих мышек, - ответил я. – Они и умные, и красивые, и пользы от них больше, чем от большинства здесь собравшихся.

Он сказал тихо:

- Вижу, с вас не сводит глаз одна из самых ярких…

- Заметил. Что-то в ней неординарное… Знаете ее?

- А вы как думаете?

- Глупый вопрос, - признался я. – Вы же всех знаете!

- Красивых женщин, - уточнил он, - все мы замечаем в первую очередь. Это племянница министра обороны. В какой-то мере допущена к секретам, но так, далеко не к главным. Работает в одном из комитетов, одновременно занята в комиссии внутренних расследований.

- Ого, - сказал я с опаской. – Значит, если такая во что-то вцепится, лучше сразу во всем признаться, верно?

- Точно, - подтвердил он, - затем камень на шею и в воду, выбрав место поглубже.

Я покачал головой.

- Нет уж, я на такую красотку не западу. Мне, как Ваньке Морозову, чего-нибудь попроще.

Он сказал шепотом:

- Опоздали, Владимир Алексеевич.

- В чем? – спросил я с любопытством.

- Она сама на вас смотрит, - сообщил он. – Только не оглядывайтесь, не оглядывайтесь!..

Я не оглядывался, но видеокамеры высокого разрешения показывают весь зал, и мне прекрасно видно, как она сняла с подноса пробегающего официанта два фужера с шампанским и направилась в нашу сторону.

Первой мыслью было увильнуть, я же к ней спиной, так что если уйду, никто не скажет, что не хотел с нею общаться… но то ли реакции замедлились, то ли мой внутренний питекантроп возжелал остаться и потому уперся, как упрямый осел, но через десяток секунд я услышал за спиной приятный голос меццо-сопрано:

- Аркадий Валентинович, рада вас видеть…

Я поспешно повернулся, нельзя не развернуться в ответ на голос такого тембра, женщина взглянула мне в лицо изумительно красивыми глазами редчайшего фиолетового оттенка.

Мещерский поклонился.

- А я просто счастлив, Анжела Антоновна… Позвольте представить вам моего друга?

Она продолжала рассматривать меня в упор, слишком красивая, чтобы я мог отвести взгляд, а ее зрачки становились как будто шире, я уже чувствовал себя зачарованной лягушкой перед гипнотизирующей ее большой змеей.

- Да он и сам представится, - проговорила она тем же очень женским голосом, - что-то есть в нем такое… представительное.

Я светски наклонил голову.

- Лавронов… Владимир Алексеевич Лавронов.

Она засмеялась, показывая ровные жемчужные зубки и алый зовущий рот, вручила мне фужер с шампанским.

- Как церемонно!.. А почему мне послышалось «Бонд, Джеймс Бонд»?

Я не рискнул развести руками, кто-то из проходящих мимо не так поймет и примет из моей ладони бокал, сказал очень скромненько:.

- Не знаю. Я профессор нейрофизиологии, а не попрыгун по крышам.

Она продолжала улыбаться таинственно и хитро.

- Правда?

Мещерский посмотрел на обоих по очереди, улыбнулся и сказал:

- Мне пора за сигаретами.

Я недовольно взглянул в его удаляющуюся спину.

- Увы, я беспорочен. Даже не курю и не пью. Как и Аркадий Валентинович, кстати о вреде курения, пьянства и вождения автомобиля в состоянии наркотического опьянения.

- Поддержим, - спросила она, - кампанию против пьянства?

- С радостью, - ответил я.

Мы легонько коснулись краешками бокалов, выпили одновременно, она тут же поинтересовалась:

- А с женщинами вы как? У Бонда были самые красивые.

- Без азарта, - сообщил я.

- Ого, - протянула она. – Это значит, их чары на вас не действуют?

- Совершенно, - подтвердил я скромно.

- А ваши?

- Я их в ход не пускаю, - ответил я. – Слишком уж смертоносное оружие, конвенция против.

Она засмеялась, взяла пустой фужер из моей руки и передала ближайшему официанту.

- Как зовут вашу конвенцию?..

- Наука, - ответил я.

- О, - сказала она, - это действительно серьезно. Думаю, ни одна женщина не сможет тягаться.

Я посмотрел в ее глаза.

- Разве что очень умная женщина. Жаль, что вы такая красивая.

- Так кто же вы?

Голос ее звучит игриво и щебечуще, я ответил так же беспечно:

- У вас в сумочке смартфон. Флагман от яблока, поищите меня в Википедии.

Она сказала с интересом:

- Ого!.. И где искать? В разделе спорта или единоборств?

- Спасибо, - сказал я с удовольствием.

- Не за что, - ответила она. – Вы в самом деле образцовый самец. Хотя вид у вас такой, что все это вам совершенно не нужно.

Я посмотрел на нее внимательнее. То ли знает что-то, то ли настолько проницательная. Хотя вернее первое, но и второе исключать нельзя, проницательность идет не от ума, потому женщины лучше нас чувствуют приближение грозы, а также определяют мужчин точнее, чем мы сами себя. Но это заложено конкурентной внутривидовой борьбой, так что можно не искать другие объяснения…

…хотя исключать их не стоит.

- Я еще и умная, - сообщила она с улыбкой. – Но с наукой все равно тягаться не рискну. Наука выше всего на свете, я сама ее чту… Кстати, вы смотрите на меня так, будто стараетесь вспомнить, где видели… Но спросить не решаетесь, это было бы слишком похоже на дешевый пикап…

- Верно, - признался я. – Какое-то знакомое ощущение…

- Пикапства?

- Нет, лицо знакомое.

- А тело?

Она изогнулась, выпячивая то грудь, то задницу. Я сказал сокрушенно:

- Такое ощущение, что и эту жопу уже держал. Обеими руками. И крепко. Даже цепко.

Она расхохоталась, красиво закидывая голову и открывая не только созданный для поцелуев сочный пухлый рот, но и такую же целовальную шею.

- Вы встречались некоторое время с моей старшей сестрой, - пояснила она хитро. – Синтия!.. Ага, попались…

- Ух ты, - вырвалось у меня. – А я то ломаю голову…

Тут же прикусил язык, подумал как раз о том, что вот откуда Синтия знает, что я могу, как она сказала, и что-то большее, чем заниматься с мышками. Намек тогда прозвучал достаточно отчетливо, словно в самом деле знает, что занимаюсь не только мышками.

- То-то, - сказала она задорно, - я все ваши с Синтией тайны знаю. И даже запросы в постели.

- Что, - спросил я с испугом, - чрезмерные?

- Напротив, - заверила она, - вы как Наполеон! Тот женщинами пользовался, но не интересовался. У настоящих мужчин всегда есть что-то выше женщин.