Юрий Никитин - Порвали парус

Она долго и старательно пила из своей чашечки, опустошила почти наполовину, наконец подняла голову, на меня взглянули глазки, почти одуревшие от прилива кофеина.

- А что… неправильно? Что люди будут избавлены от труда?

Я кивнул.

- Точно. Господь велел трудиться, не слыхала? А я думал, протестантство выросла из иудаизма. И чем больше и лучше человек трудится, тем угоднее Богу. Потому такие как Гейтс, Джобс, Брин, Цукерберг – нравятся Творцу больше, чем все остальные праведники, вместе взятые. Бездельники просто не нужны обществу, понимаешь?

Она взглянула с настороженностью.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты уже поняла, - сообщил я. – Никто не будет просто так содержать это тупое и вечно недовольное стадо. А раз пользы от него не будет, то…

- Замолчи, - прервала она. – Даже слышать такое не хочу! Это бесчеловечно!

Я сказал с сочувствием:

- Мир все быстрее идет к рациональности. Бухгалтера пришли на место романтиков, а точный расчет вообще сейчас на вершине.

Она отставила чашку и закрыла уши ладонями. Я смотрел с нежностью, как она, плотно зажмурившись, замотала головой.

- Я не слышу тебя, не слышу, не слышу!

Я обнял ее крепко, поцеловал в лоб и, губами сдвинув пальцы с уха, шепнул почти нежно:

- Ребенок… как это здорово, что ты нежный хрупкий ребенок… А то я иногда даже забываю, скотина трансгуманистическая, что мы рождены лишь для того, чтобы беречь вас и защищать… Только для этого изобрели колесо, открыли огонь, создали науку, продвинутый хайтек, все для вас, самые драгоценные наши существа!

Через час она заснула в моих руках, тихая и послушная, сложившая все трудности жизни на мужчин, что рождены все преодолевать и расчищать дорогу для идущих следом слабых и боязливых.

- Все верно, - прошептал я в ее розовое ушко, - мы любим тебя и заботимся о тебе… И все будет хорошо…

Но сердце, пока еще биологического происхождения, стиснулось будто от приближения сильной боли. Всего этого не будет при Великом Переходе.

Скорее всего Катенька не перейдет в сингулярность, но даже, если перейдет… ее не станет.

Да, я всеми фибрами верю, наступающий мир будет лучше, богаче и прекраснее нашего даже в лучших его проявлениях, но Катеньки не станет, как не станет вообще разделения на мужчин и женщин, как не останется биологии в наших телах, и не будет ничего из того, что роднит нас с животным миром.

Я чувствую страх и восторг… но, конечно, практически все остальное человечество испытает только ужас. Потом, что сейчас пока смотрит футбол и шоу на огромных домашних экранах.

Утром я смотрел, как она садится в автомобильчик и мчится к распахивающимся воротам, а сердца коснулось смутное чувство потери.

Мозг тут же провел молниеносный анализ и сообщил деловито, что херней маюсь. Атавизм проснулся и вспикнул, потому его надо душить быстро и безжалостно.

Это совсем еще вчера из-за ревности убивали, резали, топили и всячески умерщвляли ее и его, а кто-то и самого себя, самые последовательные убивали изменницу, ее любовника, а потом сами кончали счеты с жизнью.

Более того, любовные истории потрясали мир и перекраивали карту государств, из-за ревности исчезали целые страны и народы, зато другие возвышались, этот бардак длился почти до наших дней, несмотря на увещевание церкви, что жить надо духовными заботами, а не гениталиями.

И только ученые додумались, что лучше всего навстречу любовному пожару пустить встречный пал: то-есть, разрешить и легализовать все отношения, как свободные между мужчинами и женщинами, так и всякие перверсии, что не перверсии, а как бы норма, только несколько другая норма, ненормальная норма, но в интересах спокойствия общества пусть будет тоже норма, лишь бы не воевали и не дрались.

Но пока мы в этих телах, инстинкты рулят. И хотя никого не пойду убивать за то, что моя женщина с кем-то спит еще, а другая моя совокупляется с разными самцами, а потом приходит, но какой-то крохотный осадок остается даже во мне, человеке разумном, докторе наук, что значит, живу умом!

А из-за свободы секса этот самый секс уже и не такой интересный, нет азарта догнать и вдуть, получается вообще какая-то обязаловка, а кто из мужчин любит повинности?

Мир идет к тому, сказал внутренний голос, что женщины начинают обходиться без мужчин, а мужчины без женщин. И нет надрыва и смертной тоски из-за потери женщины, а всего лишь слабенькая печаль, а то и ее нет у наиболее продвинутых и готовых перейти в мир сингулярности, где привычного нам секса не будет точно.

Аэропорты крупнейших городов Европы и даже далеких Штатов объявили отмену рейсов в Африку. Разгневанные бизнесмены, политики и общественники громко протестовали, справедливо указывая, что вирус объявился только в ЮАР, Намибии, Ботсване, Зимбабве и Мозамбике, ну еще проник в Анголу, Замбию и Танзанию, но от них до Египта, Туниса, Алжира и прочих стран северной части Африки такое же точно расстояние, как от Камчатки до Москвы, даже до Петербурга.

Мы собрались в кабинете Мещерского, Бондаренко и Кремнев замерли у стены с большим экраном и, запрокинув головы, отслеживают на нем быстро передвигающиеся цветные точки, а Мещерский поднялся мне навстречу и протянул руку.

- Спасибо, Владимир Алексеевич, что так быстро. Есть новости?

- Аэропорты закрыли зря, - сказал я.

Бондаренко и Кремнев повернулись от карты ко мне, Бондаренко подошел первым, мы обменялись рукопожатием, а потом я испытал цепкую хватку Кремнева, он так выказывает, что силен и здоров.

- Береженого Бог бережет, - заметил Мещерский. – А вдруг вирус не удастся локализовать быстро? Птичий грипп и свиную чуму ухитрились занести даже в Европу!

Я сказал тихо:

- Аркадий Валентинович, нужно передать в ЦРУ, чтобы приготовились к сценарию пострашнее…

Бондаренко и Кремнев застыли, страшась помешать, Мещерский спросил настороженно:

- Владимир Алексеевич?

- Отмена рейсов не спасет, - шепнул я. – Вирус уже в воздухе, с ветрами пойдет и через океан.

Он побледнел.

- Неужели доберется?.. До Европы еще понимаю, но через океан?.. На другую сторону громадной планеты?

- Не сегодня, - ответил я, - воздушные массы передвигаются медленно, пара месяцев уйдет точно, однако… если за это время не удастся создать сыворотку?

Он проговорил с трудом:

- Это катастрофа!

- Серьезная, - согласился я. – Хотя, скажу сразу, хоть и прозвучит кощунственно, для человечества не смертельная. А наш комитет заточен на спасение человечества, как вида.

Бондаренко вскрикнул:

- Но в США сорок миллионов афроамериканцев!

- Гребаных негров, - буркнул Кремнев, - но они все-таки наши, в смысле, тоже люди, так что спасать надо.

- А времени на получение сыворотки мало, - ответил я трезво. – Потому пусть в Штатах готовятся и к худшим вариантам.