Ма. Лернер - Страна Беловодье

В здешнем году триста семьдесят три дня и сорок две минуты. Поделили по тридцать одному в месяце и дополнительные сутки на Новый год, празднующийся в сентябре и считающийся нулевым днем. Гораздо позднее выяснилось, что в сутках двадцать два часа и сорок восемь минут. Но даже получив данные, долго разбирались, нужно ли по-прежнему считать двадцать четыре часа, сдвигать даты и праздники по-старому или оставить новые по вычислениям. И что делать, если из-за путаницы люди два столетия нарушали пост и другие предписания. Давать отпущение грехов за прошлые прегрешения или махнуть рукой.

С лунными месяцами тоже сложно. Две штуки в небе требовали специальных астрономических таблиц для вычисления полнолуния и особенно соответствий с прежними знаменательными датами. Еще и нулевой день всех сложностей не решал, за прошедшие столетия убежало достаточно за счет разницы в сутках. В результате одновременно существовало два календаря – церковный и простой, привязанный к сельскому хозяйству. И религиозные праздники имели тенденцию постоянно перемещаться, заставляя обычных людей чесать затылок.

Для священников в типографии Патриархии выпускали специальный ежегодный напоминальник, содержащий обе даты, однако церкви в округе не видать, а у простых людей, да еще в глубинке, редко можно найти. Дорого, и пока попадет в чащу, нередко уже и опоздали. Разговоры о реформе для общего удобства шли как бы не первое столетие, да воз и ныне там. От некоторых вещей отказываться иерархи категорически не желали, вопреки очевидной пользе. Приверженность традиции и нежелание исправлять время обрядов влияло на их умы сильнейшим образом.

– А это что? – спросил недоуменно про очередное блюдо.

– Картошка.

– Фиолетовая? – поразился Данила.

– А что?

– Сорт такой, – объяснил вернувшийся Отто. – Редкий. Грят, полезная, что-то в ейных нутрях содержится, даже на побережье берут. За горами почему-то не хочет расти. Почва, грят, не та.

– Для мозга хорошо, – пробурчал Земислав, откликнувшись на взгляд Данилы, – до поздней дряхлости сохраняешь способность вспоминать и запоминать, но гораздо важнее – никогда в юродивого глупца на старости лет не превратишься. Да и вообще полезно. Печени хорошо, желчному пузырю, и при ранах заживает лучше.

Судя по переглядыванию хозяев, насчет таких подробностей до сего момента они были не в курсе и вряд ли в будущем отдадут задешево свой продукт.

– Ик, – выдал, отваливаясь от стола через некоторое время, Земислав. Жрал он впервые за совместное путешествие очень много, жадно и мало обращая внимания на хорошие манеры. Поглощал пищу без разбора, на манер печки, использующей дрова. Вкус роли не играл. Видать, не так просто дается волхование. – Поспать бы.

– Эльза, проводи на сеновал, – отдал распоряжение Отто.

– Я потом? – спросил Данила, обращаясь к спине. Реакции от его лоцмана не последовало. Ну и ладно. Можно спокойно похлебать слабого пива из кувшина и задать давно мучивший вопрос. Устал он от непонятностей. – Вы на каком языке между собой говорите?

– На готском.

– А это кто? Только не говори «мы»!

Отто легко рассмеялся.

– Там, до Исхода, в прежнем месте под названием «Кырым» был такой народ. Предки пришли с Гермогеном сюда не сразу. По прежнему счету год семитысячный от сотворения мира, потому многие верили в конец света, тем более что османы собирались уничтожить Феодоро и согласились уйти в неизвестность. По-здешнему был двести пятьдесят шестой год от Второго Исхода.

– Вы не православные? – хотелось добавить «тоже», но придержал язык. Знакомство с сарматами неизвестно как обернется, а икону в здешней избе он видел. И лампада там есть. Горит. Но почему всего один лик и абсолютно незнакомый, а не в каждой комнате обычный порядок? Все-таки они не такие, как привычные словены.

– Не хуже вас, – с гордостью воскликнул хозяин. – У нас епископ был, от Византии ставленый. В древности, – сказал без особой охоты – похоже, честность возобладала, – готы ариане были, в человеческую сущность Христа верили.

– Это как?

– А я знаю? В древности так было. Давно правильно исправили. Сегодня у нас споров со словенскими священниками нет. Просто обряд исполняем на нашем наречии. Вы же тоже не на греческом или рязанском диалекте проводите. Как предками заповедано!

– И до сих пор каждую букву помните, ничего не спутали? – скептически спросил Данила. – У нас и то расхождения имеются. В церкви посмотришь, диву даешься. Некоторые осеняют себя крестом трижды подряд, другие, перекрестившись, касаются правой рукой земли. Войдя в храм, подходят к иконе и касаются рукой пола, проделав так дважды, целуют икону. А еретики и вовсе тремя перстами знамение кладут.

Отто метнулся куда-то с кухни и почти моментально вернулся, притащив книгу. Бережно открыл, продемонстрировав подозрительного вида значки. Кое-какие похожие попадались в математических трудах, но те были греческими.

– Здесь все изложено. Мы служим на готском алфавите, – заявил Отто с гордостью. – Он называется «вульфилицей», потому что был изобретен епископом Вульфилой специально для готов. Он сам был остгот!

А, вот теперь вспомнилось. Видимо, надо больше фиолетовой картошки употреблять. Остготы, вестготы – это которые порушили Римскую империю, согнанные с прежнего местожительства гуннами. То было давно и мало волновало, а мать читала вслух какую-то историю. Правильные христиане против неправильных язычников. Чудо у города Рима, когда Аттила не стал его захватывать. Откупились, и вся недолга. Какие там божественные явления! Вот сдох бы у всех на глазах, пораженный рукой архангела, а так…

– Так разве кто-то уцелел в степях, когда гунны наехали? – спросил вслух.

– Мы в Кырыму, в горах жили.

То есть отсиделись, не пошли с остальными аж до Рима. Но звучит обидно. Не стоит мысль наружу выдавать. Он-то наверняка уверен, что уцепились за родовые земли и сохранили на много столетий. Только они как бы сами чужаки в Кырыму. Там вообще местных не было. Кого сшибут со степи, в плавни, да в горы прятаться от сильных. А ведь прежние хозяева совсем не рады новичкам, претендующим на их земли. Здешние в глубину леса удирают, а там море за спиной. Видать, резались жутко. И хорошо, кто сумеет слиться, на манер этих сарматов… Могло ведь закончиться и хуже. Хотя кто его знает, как на самом деле обстояло. Запросто оставить одних малолетних детей и воспитать их в правильном русле, а прочих – под корень.

– И проиграли не потому что слабы были, вон потом скольких громили и на другой конец земли аж до Иберии-Испании ушли, разгоняя врагов, а были гунны подлые и не чтящие обычаев поединка!

– Это как?

– Когда в земли наши вторглись, перед сражением вожди, дабы не лить лишнюю кровь, договорились решить дело поединком. И выехал кениг Винитар, спешился и приготовился с секирой, мечом и щитом к поединку людей чести. А гунн издалека выпустил в глаз стрелу, гнусное нутро и низкий воинский дух показав!