Ма. Лернер - Страна Беловодье

– Так, может, и остальной товар пристроить прямо здесь?

– Пушнину ни в коем случае! – вскричал Давыд. – В Китеже втрое ухватить получится.

Будто мы туда доедем. Через горы тащиться, проще в Смоленске отдать дешевле.

– А вот мамонтовую и моржовую кость монастырские охотно заберут за подходящую плату. У них там собственная мастерская – для обложек священных книг удачный материал, оклад для икон, фигурки разные. С удовольствием купят. С кем надо сведу!

– Долю хочешь?

– По справедливости не мешает, – солидно ответил Давыд, поглаживая бороду и прищурившись в ожидании ответа.

– А долг как возвращать собираешься?

– А вот в следующем году мои шесть процентов придут – четыре таких долга запросто выкуплю.

– Если прежде новых не наделает, – пробурчал Отто достаточно громко.

Все-таки надо хорошо обдумать ситуацию. Уж дядьке точно ничего не отдаст. Правильней Анастасии Егорьевне передать на хозяйство. А он пусть до их отъезда под замком посидит. Вряд ли поможет, но хоть спокойнее.

– О, я узнал за воротами дома много нового, – ответил машинально, не задумываясь, на вопрос Данила, продолжая проверять детали.

Все они были выточены из дерева и могли в дороге получить повреждения. Правильней сразу было изготавливать из металла, но бережливость давно въелась в мозги. Заказывать специально у готского кузнеца – дополнительные траты, и нестандартные вещи дешево не обходятся. Для первой модели и так сойдет. Главное – разобраться, будет ли работать вообще или нет, а то и недостаточно хорошо. Во втором варианте – обнаружить причину неудачи. Не хватило в Готсбурге буквально одного дня для последней проверки, но иногда ничего не поделаешь. Делу время, потехе час. В дороге стало не до игрушки. Теперь – другое дело.

– Особенно по части сквернословия.

Вера фыркнула, зажимая рот ладошкой.

– Нельзя сказать, что у нас все были тихие и вежливые, изъясняясь исключительно высоким штилем, разное приходилось слышать, но познания мои заметно расширились еще за счет попадавшихся на пути странных типов, и особенно готов, – он кивнул во двор, где доблестная охрана проводила тренировку.

Очень неудачно. Как раз в этот момент Отто получил плашмя по ребрам и задохнувшись отступил из круга, где его старательно вразумлял десятник Ройтер. Юноша упорно стремился взять все возможное и синяки считал приложением к учебе. В принципе так и есть, но Данила как раз не стремился получить больше необходимого и в основном рассчитывал на ствол фузеи и нож. Или на прикрытие в виде тех самых умельцев. А бегать с сабелькой по нынешним временам как-то не очень. Устарело. Исход реального боя решит количество огнестрельного оружия, его калибр и скорость перезарядки.

В данном случае Отто еще стремился покрасоваться перед Верой, и вряд ли ему приятно привлечение внимания к ошибке. Но тут уж просто совпало, злого умысла не имелось. И хотя она вроде не смотрела, у Данилы было ощущение, что все видит и прекрасно сознает, с чего тот наряжается в праздничные одежки на манер павлина и ходит вокруг, стараясь регулярно попадаться на глаза. Уж помочь таскать ведра или еще чем угодить – святое дело. С высоты своего знания женщин можно смело утверждать: она совсем не против получать знаки внимания, однако будет продолжать делать вид не понимающей, к чему и зачем сокол летает кругами. Голубкам как бы невместно идти навстречу.

– Очень много разного усвоил, – сказал, пытаясь исправить накладку. – На разных языках.

Иногда ему казалось, что большинство его знакомых не знают забот и живут минутой. Иной раз выскажут ненависть и будто с ругательствами облегчают душу. Уже легче жить. У него так не получалось. Вечно пытался прикинуть последствия и спланировать будущее. Правда, толку от того не особо. Все чаще несет по течению, не давая остановиться, и увлекает в совсем ненужном направлении.

– А серьезно?

– Дом родительский не всегда кажется таким уж замечательным, – признал со вздохом, – да в одиночку много хуже. Голод, работа до ломоты в спине, страх, неизвестность – это все нормально для пытающегося жить своим умом.

– Ты так просто говоришь про страх!

– Все боятся. И профессиональные гридни тоже. Наверное, настоящий мужик должен гордо смотреть свысока на опасность, но когда на тебя несется вооруженный вояка отнюдь не с целью накормить пряниками, главное – делать свое дело до конца. Вот Отто, – сознательно приплетая приятеля, – не шарахнулся в сторону, спасаясь. Дал мне возможность выстрелить. Выходит, не так важно, испугался или нет. Выстоял.

– Чтобы из дома уйти, надо тоже себя преодолеть, – заявила Вера. – Как я жалею, что девушка! Встала бы и пошла, не оглядываясь.

– Что ты такое говоришь! – возмутилась сестра.

– А то тебе нравится!

– Тятя хороший, – без особой уверенности сказала Светлана.

– Как алкаш запойный. Пока трезв – лучше не бывает. Выпил – последнее унесет. Сколько она плакала, – явно имея в виду мать, произнесла с тоской.

Тут они обе дружно вздохнули. Были девушки похожи достаточно сильно: курносые, синеглазые, беленькие, стройненькие, с толстыми косами, и даже сарафаны одинаково простые и не новые. Тем не менее, даже со спины не перепутаешь. Светлана младше, а ростом на голову выше. Да и голоса совсем разные.

– Почему бы вам, – тщательно подбирая слова, произнес Данила, – не отправиться к нам в гости пожить?

– А можно? – страстно воскликнула Вера.

– У вас и самих не сильно хорошо было, – рассудительно возразила Светлана.

Все лучше, чем при таком папаше, умудрившемся не первый год спускать не только все доходы, но еще и ваше приданое, очень хотелось отрезать, однако то путь к ссоре. Есть вещи, которые с детьми не обсуждают, если имеешь немного ума. Они все наверняка понимают, да ведь родной человек, и поносить не стоит. Он за кривые слова в адрес матери сразу в рожу давал. И люди были правы, говоря неприятное, пусть и с целью уколоть. Но не врали. Так и было.

– Если захотите, когда пойдем с караваном, отправитесь с нами. Под охраной. Ну а там поживете до моего возвращения. Если не по душе придется, обещаю помочь с возвращением.

– Мы подумаем, – поджав губы, сказала Светлана.

– Я поеду! – сразу согласилась Вера, получив колючий взгляд от сестры. И то, сразу соглашаться неприлично, и не младшей о том напоминать. Они померили друг друга взорами и отвернулись.

– А что это? – забавно морща носик, удивилась старшая, изучая наконец собранный полностью и прикрученный к столешнице агрегат.

– Только вы никому не расскажете?

– Святой крест, – воскликнули девушки синхронно, крестясь. – Чтобы нам повылазило и мужа не найти.