Журнал - Охота в ближнем лесу №2 1991
- Название:Охота в ближнем лесу №2 1991
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Журнал - Охота в ближнем лесу №2 1991 краткое содержание
Охота в ближнем лесу №2 1991 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Два самых известных цикла — "Пионерская зорька" и "Доители изнуренных жаб". Более матерных песен я не слышал и, наверное, не услышу.

АЛЕКСАНДР ЛАЭРТСКИЙ БЭНД
Телефон для деловых предложений 972 23 59 (Москва)
ПОЭТИЧЕСКАЯ КОДА
Немного об авторах. АЛЕКСАНДР ЛАЭРТСКИЙ знаком вам по предыдущему материалу, и сверх того необходимо сообщить лишь то, что "Овальное зеркало Сведенборга" — текст заглавной песни с одноименного альбома.
"Наблюдатель" АЛЕКСАНДРА ИВАНОВА также является текстом песни и также не теряется в устном прочтении. Иванов — вокалист и шоумен московской группы «НАИВ», являющейся (в своем нынешнем виде) последовательным продолжателем традиций бутафорского панка. «Наблюдатель», кстати, из данного контекста совершенно выпадает.
СЕРГЕЙ ПАТРУШЕВ, автор нескольких собственноручно исполненных альбомов, впрочем, более известен, как автор чужих ("Автограф", Андрей Мисин и т. д.) и совершенно неизвестен, как просто поэт. Именно в этом качестве (на наш взгляд, самом интересном в его творчестве) он представлен здесь. Надеемся, что разговор с этим человеком у нас впереди.
Все стихи объединяет глубокая метафоричность с многочисленными элементами фантастики, что у людей со вкусом всегда выглядит нескучно.
ОВАЛЬНОЕ ЗЕРКАЛО СВЕДЕНБОРГА
Я вижу символы большой утраты
Резец из горного хрусталя
Вспарывает вены моих друзей
Беспощадно убивает моих подруг
Разрезая их лица сетью морщин
Я хожу по россыпи битого стекла
Оставляя за собой кровавый след
Ты такая смешная в своем белом платье
И на фоне пылающего рейхстага
Я пишу на стенах знаки Фалега —
Всемогущего духа планеты Марс
Каррарский мрамор — излишняя роскошь
Для принцессы Мао, что живет на Колхозной
Пятиэтажный Вулворт с сидячей ванной
С окнами, смотрящими фильмы Хичкока
Подпольная жизнь в трюме фрегата
С шикарным центром по продаже секса
В овальном зеркале Сведенборга отражается море
Кровавое море
Ты такая смешная в своем белом платье
И на фоне пылающего рейхстага
Я пишу на стенах знаки Фалега —
Всемогущего духа планеты Марс
НАБЛЮДАТЕЛЬ
Наблюдатель отложил гитару и огляделся вокруг
Он увидел, что здесь все те же стены и та же грязь на полу
Китайский мыслитель превратился в портрет и лукаво смотрел на Луну
В ящике стола лежал семейный альбом и наблюдатель читал его строка за строкой
На первой фотографии был изображен новорожденный, похожий на всех,
Но совершенно седой
Вторая фотография — все тот же ребенок, но верхом на белом слоне
Третьей фотографии не было вовсе — была картина об эротическом сне
Дальше шли фотографии пленных: от поручика до генералов любых мастей
Картины Китайской империи в целом и отдельных ее частей
Исторические рисунки Тамбова и планы мистических деревень
Изображения сельского праздника в тот момент, когда ночь перешла в день
Наблюдатель выключил тон и вышел из студии вон
Он шел по техническим улицам вслушиваясь в индустриальный звон
Он знал, что смолчит о том, что видел, ибо он помнил закон —
Знающий жизнь — не знает предела, а незнающий — будет прощен.
ПЕПЕЛ АЛФАВИТА
От сотворения Мира
Дети теряют билет
От окрика Контролера.
Мама празднует годовщину
Вымытой рамы…
Папа сжигает букварь
В перепачканной ванне…
Зеркальная лампа,
Как атомный гриб,
Растет на столе.
Когда китайцы не знали таблеток,
Они их придумали…
Так же я поступил
С минус-клопами.
О, смелость велосипеда,
Не имеющая границ!
Что мне с ним делать, если
Из его звонков
Прохожие варят пельмени!
Покупайте то, чего нет.
Дешево, и обратно!
Зачем же пил прекрасноармеец
Спирт перед атакой?
Зачем он так долго смеется,
Лежа к звездам белым лицом?
Стучитесь в немытые рамы,
И вас примут в партию…
Так неизбежно все то,
Что хотим избежать.
Шахматный кашель кобылы
Цейтнотной весной…
Только кони двигают воздух,
И поля удобряют навозом.
А мы все трясемся в трамваях…
А мамы все моют, и моют…
И если где-то тепло,
То это — Жгут алфавит наши отцы.
КРАСНЫЙ АВТОБУС С БЕЛОЙ ПОЛОСОЙ
А.ГОРОХОВ
"МАМОНОВ и АЛЕКСЕЙ"
Сад Эрмитаж 16.09.90 г.
На это шоу мы пришли часа за два с половиной, испугавшись привычного лома на Мамонова, который наблюдали дважды до этого — за год и полтора — на концертах "ЗВУКОВ МУ". ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ предупредил наше опрометчивое желание раздеться замечанием о прохладности помещения. Я выразился бы по этому поводу грубее, поскольку посещал этот дырявый зал не впервые и позволю себе заметить, что условия для проведения концертов там, как минимум для зрителей, невыносимые. В связи с этим, пятирублевую стоимость на билет можно было бы и сбавить. Впрочем, не почувствовав материальной компенсации за возмутительный дискомфорт, зрители, мягко говоря, не потерялись, сильнейшим образом усилив ее оттяжный эквивалент — пили, курили и т. д. Я изредка клал бдительное око на особо освобожденных, но ничего более, чем уже обмолвился, не обнаружил.
В течение полутора часов наблюдая подготовку к спектаклю, я нашел, что она не была напряженной, как может быть ненапряженной любая работа хорошо подготовленных людей. Выставили звук — и только.
Композиционно спектакль состоял следующим образом:
1. Прелюдия (анонимный гитарист перед закрытым занавесом).
2. Первое действие — концертное (исполнение песен в живом сопровождении).
3. Кода первого действия (яростный пластический этюд, скорей всего, эротического характера).
4. Антракт
5. Интерлюдия (см. п.1)
6. Второе — музыкально-пластическое действие.
7. Кода второго действия и финал.

Прелюдия была непонятной, но понятой — атональные и аритмические структуры, аскетично и спокойно поданные. Свою вступительную функцию выполнила полностью. В первом действии, усевшись на двух пружинящих стульях (см. чертеж), ПЕТЯ и ЛЕЛИК дали несколько новых песен. Ударная группа, состоявшая из трех (!) барабанщиков, была смещена сильно влево и повернута к зрителям спиной. Убийственный в своей монотонности ритм, задаваемый группой, черная униформа и, разумеется, авангардный элемент спины подчеркивали неразличимость, роботоподобность барабанщиков. Со спины казалось, что они то ли рубят мясо, то ли взбираются на пологий холм, чтобы там, на вершине, свернуть кому-нибудь шею. Впечатление это производило ужасающее.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: