Франсуа Бедарида - Черчилль

Чемберлен олицетворял собой политику умиротворения. Заняв высочайший государственный пост в Королевстве, он, на свое несчастье, столкнулся с необходимостью выпутываться из целого ряда разразившихся кризисов, более или менее серьезных. И вместо того чтобы посвятить свои труды внутренней политике, в которой он лучше всего разбирался, Чемберлен был вынужден заниматься в основном внешней политикой, в которой он ничегошеньки не смыслил. Это была его ахиллесова пята. Черчилль же, напротив, чувствовал себя совершенно свободно в сфере международных отношений, но гордый и спесивый Невилл не желал этого признавать. Между тем его сводный брат Остин Чемберлен в свое время предупреждал упрямца: «Невилл, опомнись, ведь ты ничего не смыслишь в международных делах!» Конечно, в том, что касалось вопросов внутренней политики, Невилл Чемберлен был признанным экспертом и с завидной ловкостью справлялся с любыми трудностями, но в том, что касалось внешней политики, он судил, рядил и указывал с обычной своей самоуверенностью, но вот ни на знания, ни на интуицию в своих действиях опереться не мог. К тому же Чемберлен доверял советам одного высокопоставленного чиновника, не уступавшего ему в упрямстве, — сэра Горацио Уилсона. Уилсон был видным промышленником, специалистом в своей области и тоже считал, что всегда прав. Неудивительно, что парочка Чемберлен — Уилсон постоянно конфликтовала с министерством иностранных дел. Неудивительно также, что готовность правительства идти на компромисс с Гитлером привела к столкновениям с Черчиллем, не желавшим сдавать своих позиций.

Тем временем общественное мнение и мнение депутатов изменилось. С тех пор как Иден, не нашедший общего языка с Чемберленом, ушел из министерства иностранных дел в феврале 1938 года, вокруг него сформировалась группа сторонников из двадцати депутатов. Среди них были Гарольд Макмиллан, Дафф Купер, Гарольд Николсон, генерал Спирс — все они осуждали пассивность Чемберлена. Однако этот очаг оппозиции старательно обособлялся от крохотной группки Черчилля, не пользовавшейся доверием. Тем временем в марте проводимая Германией политика присоединения внезапно снова вызвала напряженность на международной арене. Тогда Черчилль перестал поддерживать правительство в палате общин и вновь стал активно выступать в защиту Содружества Наций и повторять всем и каждому, что единственный способ избежать войны — заключить союз между Великобританией, Францией и Советами. Однако весной 1938 года, когда разразился чехословацкий кризис, Черчилль перво-наперво попытался примирить судетских немцев с правительством Чехословакии, пообещав Судетам статус автономии. Он даже тайно встречался в Лондоне с Конрадом Генлейном. Тем не менее, действия Чемберлена внушали ему все больше опасений. Черчилль категорически осудил поведение премьер-министра, дважды официально посетившего Гитлера, а тем более Мюнхенские соглашения.

Наконец, жребий был брошен. 5 октября Черчилль произнес длинную речь во время дебатов, разгоревшихся в палате общин по поводу Мюнхенских соглашений. Это было одно из его самых блестящих выступлений в парламенте. В своей речи Черчилль камня на камне не оставил от политики «умиротворения» а ля Чемберлен. Он начал с того, что подвел удручающий итог: «Мы только что потерпели полное и безоговорочное поражение». Затем беспощадный Черчилль заговорил о страданиях, выпавших на долю чехов: «Все кончено. Чехословакия сломлена, всеми покинута, в скорбном молчании погружается она во мрак. Этой стране пришлось испить до дна чашу страданий, несмотря на крепкий союз с западными демократическими державами и участие в Содружестве Наций, покорной слугой которого она всегда была».

После этого зловещего вступления оратор отважился на предсказание, которое, увы, сбылось меньше чем через полгода: «Боюсь, что теперь Чехословакия не сможет сохранить свою политическую независимость. Вот увидите, пройдет какое-то время, может быть, годы, а может быть, месяцы, и нацистская Германия поглотит ее».

Для Черчилля, прорицавшего будущее, это был удобный случай, чтобы выступить с обвинительной речью против действий, или, скорее, бездействия, всех предыдущих правительств: «Пять лет благих решений, повисших в воздухе, пять лет, потраченных на усердные поиски самого легкого пути выхода из тупика, пять лет, в течение которых Британия медленно, но верно теряла свое могущество. Настало время посмотреть правде в глаза, довольно обманывать самих себя, мы должны реально оценить масштабы бедствия, постигшего мир. Мы оказались перед лицом величайшей катастрофы, обрушившейся на Великобританию и Францию. Не нужно тешить себя напрасными надеждами. Отныне мы должны принять как данность факт, что страны Центральной и Восточной Европы попытаются заключить с нацистской Германией в случае ее победы мир на самых выгодных для себя условиях». Ведь отныне на системе альянсов был поставлен крест и проникновению нацизма в придунайские страны и на берега Черного моря, вплоть до Турции, ничто не мешало. «Без единого выстрела» Гитлер день за днем обращал в свою веру все новые страны Центральной и Восточной Европы.

Черчилль итожил: «Мы потерпели поражение, не участвуя в войне, и последствия этого поражения еще долго будут напоминать о себе». Он закончил свою речь предостережением, долгое время не терявшим своей актуальности: «Не думайте, что опасность миновала. Это еще далеко не конец, это только начало грандиозного сведения счетов. Это лишь первый тревожный звонок. Мы лишь омочили губы в чаше бедствий, из которой мы будем пить не один год, если не сделаем последнего усилия, чтобы вновь обрести бодрость духа и силы сражаться» [223] У. Черчилль, War Speeches, том первый, Into Battle (1941 г.), перевод на фр.: L'Entree en lutte, London, Heinemann and Zsolnay, 1943 г., с. 56—70. .

Само собой разумеется, не эти речи привлекли сторонников к Черчиллю и избавили его от одиночества. К концу 1938 года ему исполнилось шестьдесят четыре года, в партии тори он был одиночкой и никогда еще не ощущал этого так остро, как теперь, от власти его отстранили десять лет назад, казалось, на карьере Черчилля можно поставить крест. Ан не тут-то было. События 1939 года развернули фортуну к нему лицом. В середине марта все встало на свои места, немецкие войска заняли Прагу, Мюнхенские соглашения превратились в пустую и ненужную бумажку.

Отныне все изменилось. Грянувшие события подтвердили слова неугомонного пророка. Черчилля никто не слушал, а между тем его пророчества сбывались у всех на глазах. Он был прав, это его противники ошибались, политика «умиротворения», когда-то единодушно приветствуемая обществом, оказалась ловушкой, ошибкой. Люди поняли, что «временный мир» — всего лишь преддверие войны, ведь на польской границе уже готов был разразиться новый кризис. Словом, Черчиллю удалось восстановить свою репутацию. Однако, несмотря на то, что популярность его росла, а в начале лета в прессе развернулась целая кампания, предпринятая с целью вернуть Черчилля в правительство, ничего еще не было решено. Об этом свидетельствовал опрос общественного мнения, проведенный в марте 1939 года. Респондентам был задан вопрос: «Кого бы Вы выбрали премьер-министром, если бы Чемберлен ушел в отставку?» Тридцать восемь процентов опрошенных предпочли Идена и лишь семь процентов — Черчилля, столько же голосов набрал и лорд Галифакс.