Сергей Михеенков - Маргелов

Бой длился всего несколько минут. Пять или шесть. А может, даже меньше. Я не засек время. Не до того было. Посмотрел на часы, только когда на той стороне никого, кроме убитых и раненых, не осталось. Диск автомата был пуст.

— Как мы им! А, лейтенант? — цокал языком Петр Маркович. — Ишь, полезли… со своим стройматериалом…

Ночью их санитары подошли к краю балки и закричали нам:

— Иван! Не стреляй!

Они хотели забрать раненых и трупы убитых. Но автоматчики отогнали их несколькими очередями. Я видел, как санитары бегом вернулись к своим окопам. Больше они не появлялись.

Утром мы насчитали двадцать два трупа. Это им за погибших и искалеченных ребят из третьей роты! За старшего лейтенанта Моисеева! За лейтенанта Балобуркина! День они пролежали возле ручья. Кое-кто из моих автоматчиков порывался сползать вниз за трофеями. Но я не разрешил.

Наступила следующая ночь. Снова на бруствере замаячили тени. В руках сложенные носилки.

— Иван! Не стреляй!

Разговаривать мы с ними не стали. Но я передал по цепи, чтобы огня по похоронной команде не открывали. Стрелять только в том случае, если кто-то перейдет ручей или с той стороны прилетит хотя бы один снаряд. Мы хорошо слышали, как они возились возле ручья. Никто из моих автоматчиков не выстрелил. Молчали и батареи за озером. Нас устраивало это перемирие. Я приказал выставить наблюдателей и ложиться на отдых. Это была первая ночь, когда солдаты смогли выспаться.

Но еще до рассвета нас предупредили: в тылу взвода развертывается вторая стрелковая рота и второй стрелковый батальон капитана Борисенко. Значит, начинается. Пойдем вперед. В наступлении взводу приказано примкнуть к роте старшего лейтенанта Сурина. Она-то и готовилась к наступлению за нашими спинами. Вскоре пришло известие, что вторая рота вот-вот подойдет к нам, в наши окопы. Перед наступлением всегда боевые порядки уплотнялись.

Я тут же выслал вперед по нескольку человек от каждого отделения, чтобы поправили свои жерди и немецкие щиты, навели переправы.

Рота старшего лейтенанта Сурина подошла тихо, без лишнего шума заняла окопы. Старший лейтенант Сурин разыскал мой окоп. Поздоровался за руку и спросил:

— Ну, как тут, Ткаченко?

— Тихо, — говорю. — Жалко такую тишину тревожить.

— А мы и не будем ее тревожить, — засмеялся командир второй роты, посмотрел на часы и сказал: — Ну, пора.

Мы вылезли из окопов, спустились вниз, перебрались через балку. Вышли к двухэтажному зданию гостиницы. Один взвод перерезал шоссейную дорогу. Два других с ходу атаковали спящих в окопах венгров и немцев. Некоторые из них выскакивали из своих укрытий и тут же попадали под сплошную лавину огня. Мы атаковали их во фланг, откуда они нас не ждали. Полковая разведка, ушедшая получасом раньше нас, смогла бесшумно вырезать посты и боевое охранение возле гостиницы и у шоссейной дороги. И то, что устроили их боевым охранениям разведчики, и то, как продвигались вдоль траншей мы, было настоящим побоищем. Уцелеть в том кромешном аду смогли только немногие. Они укрылись за танками, по-прежнему стоявшими на перекрестье дорог.

В ту ночь в плен мы никого не брали. Ни венгров, ни немцев. Так было приказано.

Вперед мы продвигались быстро. Дошли до центра городка. И в это время на перекрестке взревели танковые моторы. Но следом за нами в село на большой скорости буквально влетел и развернулся, тут же занимая позиции, противотанковый дивизион. Тягачи отцепили передки и ушли обратно в тыл.

Немецкие танки атаковали нас. Хлопки их пушек вспыхивали очень часто. Курсовые пулеметы работали без пауз. Они двигались на нас. Мы залегли. Но тут же открыли огонь наши противотанковые орудия. Три танка, почти одновременно, вспыхнули на улицах и на дороге. Видно было, как из горящих машин выскакивают танкисты. Их тут же срезали с брони мои автоматчики.

Немецкие батареи из-за построек открыли беглый огонь. Но точно стрелять в такой неразберихе они не могли. Большинство их снарядов рвалось в немецких боевых порядках. Танки контратаковали с пехотой и к тому времени выдвинулись несколько вперед. Вот по ним и ударила их артиллерия. Танки стали пятиться к перекрестью дорог. Мы нажимали. Нельзя было отрываться от их пехоты, чтобы артиллерия не нащупала нас своим огнем и не отрезала от отступающих. Вскоре пальба вслепую прекратилась.

Танки пятились, прятались за постройки, спасаясь от огня наших ПТО. Отходили они грамотно, ничего не скажешь. Тут они уже пришли в себя. Поняли, что и у нас огневые средства ограниченны. Мы продолжали нажимать. Но наше продвижение замедлилось.

Во второй половине дня немецкие танки и пехота покинули городок.

Мой автоматный взвод в составе второй стрелковой роты занял оборону перед шоссейной дорогой за городком. Мы находились на правом фланге роты.

Артиллеристы тем временем одну батарею противотанковых орудий выдвинули вперед, непосредственно к шоссейной дороге. Расчеты вкапывались в землю сразу за боевыми порядками второй роты.

Мы, видя, что дело снова затевается нешуточное, с участием немецких танков, окопы отрывали в полный профиль. Да, порыли мы там землицы…

Ночью подвезли боеприпасы и горячую пищу. В моем взводе было трое раненых. Двое ходячих, а одного зацепило крепко, в ногу. Идти он не мог. Ночью мы всех своих раненых отправили в тыл.

Резко похолодало. Пошел снег.

Командир второго батальона капитан Борисенко пригласил к себе в штаб офицеров всех подразделений, которые оказались в полосе действий его батальона. Предупредил:

— По данным разведки, немцы готовят контратаку. В бой бросят все, что имеют. В том числе танки.

Он приказал проверить наличие противотанковых гранат во всех ротах и взводах.

Всю ночь немцы вели артиллерийский и минометный огонь по нашим окопам. Артиллерия из-за озера стреляла наугад. Снаряды падали в основном там, где стояли орудия противотанкового дивизиона, стрелявшие по танкам. Значит, действительно готовились к контратаке с участием танков, старались подавить наши орудия еще до боя.

Но артиллеристы быстро сменили позиции и окопали их в другом месте. Пехота им охотно помогала. Один бронебойный снаряд все же лучше двух противотанковых гранат…

И вот наступило утро. Только рассвело, началась яростная атака немцев. Атаке предшествовала двадцатиминутная артподготовка. Их артиллерия стреляла откуда-то из леса.

В атаку пошли семь танков. За танками — пехота. Немцы и венгры.

Мы ждали этой атаки. Готовились к ней всю ночь. Ничего необычного в ней не было. Против нас вышли около двух рот немцев и рота венгров. На дистанции, пока наступающие были достаточно далеко, нашей задачей были пехотинцы. Мы встретили их шквальным огнем, какой только могли создать перед собой, имея достаточное количество боеприпасов.