Тотырбек Джатиев - Дика

— Ну что ж, Илита Кирилловна, — с добродушной усмешкой развел руками полковник. — Воля народа — для нас закон. Придется и вам подчиниться. Дадим вам отпуск… — Он хитровато прищурил глаза. — И, пожалуй, знаете, что я вам предложу? Летите на своем любимом «У-2»! Будет сюрприз землякам. Найдется там хорошая площадка для приземления? — И сам же ответил: — Уверен, найдется!

Илита была счастлива. Ну что может быть радостнее — прилететь на родину в самолете? Да, полковник это хорошо придумал, лучше некуда! Ей-то и в голову не пришло бы просить начальника школы дать для полета «уточку». Впрочем, до сих пор не было случая, чтобы курсантам разрешали полеты на такое расстояние.

Она представила себе, как появится в небе над родным Фарном, как покружит над аулом, как пойдет на посадку, а потом, заглушив мотор, выскочит из кабины в пилотском шлеме и попадет в объятия друзей. Она представила себе все это и задохнулась от радости. Как это чудесно — прилететь в Фарн на самолете! Да она мечтать о таком чуде не могла!

— Только… — Полковник помедлил. — Одну я вас не отпущу. Полетите с инструктором. Как говорится, на всякий случай. Да и веселее будет с инструктором… Петров с вами отправится. Передайте ему: пусть готовится к полету.

— Есть передать! — повторила Илита.

По чести сказать, она уже настроилась лететь одна, и то, что полковник «привязывает» ее к инструктору, даже к такому милому и веселому парню, как Петров, чуточку обидело Илиту. Но что делать? Как говорил в свое время Харитон, приказ начальника — закон для подчиненных. Полетит Илита с инструктором. Все равно здорово — она будет парить над Фарном!..

К середине следующего дня «У-2». который вела Илита, уже летел над горами Северного Кавказа. Горы были покрыты зеленым ковром лугов. Сверху все казалось новым, не таким, каким привыкла видеть это Илита. Отары овец — словно облака, упавшие на землю. Плоскокрышие каменные сакли — будто брошенные кое-как спичечные коробки. В легком розовом тумане вились над печными трубами синеватые дымки, они напоминали слабые ростки цветов, выросших в ущельях.

Ага, вот и аулы избирательного округа Илиты! Они раскинулись по отлогим краям широкого Даргавского ущелья.

Вот и река Гизельдо́н. Сверкает будто серебряная. А вокруг горы, горы и горы — одна гора выше другой. Глядя на них, сразу и не разберешься в этой каменной сумятице, в этом исполинском нагромождении скал.

Под крылом самолета проплывают отроги хребтов, похожие на древних чудовищ, проносятся светлые ниточки ручьев, искрятся в солнечном свете, словно драгоценные камни, водопады…

Петров не мешал Илите. Он, казалось, даже заснул в своей кабине. Илита обернулась, поглядела на него и снова приникла к штурвалу.

Она сделала несколько кругов над родными местами, различая аулы. Вот Дарга́вс. Вот Джима́ра. А это что такое? Какаду́р или Ламардо́н? Ну точно, Какадур!..

Самолет снижался. Илита искала подходящее место для посадки. Но, разыскивая взглядом достаточно большое и ровное поле, она одновременно видела, как по улицам аула бегут люди, как они взволнованно жестикулируют. Шутка ли, впервые многие из них видят так близко самолет — эту крылатую машину, летящую в воздухе так быстро, как не может ехать по земле ни одна арба!

Илита улыбалась. Она могла бы пересказать все, что думают ее земляки, видя в небе самолет. Седобородый чабан, опирающийся на длинную ярлыгу, спокоен. Прищурившись, приложив к глазам ладонь, он неотрывно смотрит на самолет Илиты. Многое он видел в жизни: черствых и злых алдаров, злобные пасти голодных волков, нищету, кровавые сражения бедняков с полками Деникина, обрезы кулаков. Новая жизнь — это сказка, ставшая былью. Новая жизнь каждый день рождает чудеса. Ну вот разве это не чудо — крылатая машина спускается с неба прямо к дедовским саклям! А что думает парнишка, выросший уже при Советской власти? Он тоже не отрывает взгляда от самолета. Он завидует летчику: ведь у парнишки мечта — летать!

Да и сама Илита, быть может, впервые так остро почувствовала сейчас, что́ сделала для нее Советская власть. Не будь ее — была бы Илита последней батрачкой. Не на самолете бы летала, а шла бы за сохой, понукала волов. Спасибо тем, кто, не жалея крови и пота, построил новую жизнь! Эта жизнь сделала Илиту хозяйкой своей судьбы. Илита — летчик. Илита — депутат. Илита — человек, выдвинутый народом решать большие, государственные дела. Скажи об этом землякам Илиты лет двадцать тому назад, все бы только рассмеялись. А то бы и рассердились: нечего, мол, нам голову глупостями забивать, чудес на свете не бывает!

Теперь — бывают!

Но пора и приземляться.

Внизу, по берегу реки и на скалах ущелья, не видно ни одной сколько-нибудь удобной площадки. Вот, кажется, что-то есть! Нет, это поле, засеянное ячменем. Нельзя сажать самолет на поле. Илита хорошо знала, сколько труда нужно положить, чтобы вырастить ячмень на этой недружелюбной земле. Собственно, и землей-то нельзя назвать ее. Там, внизу, — камень, на который крестьяне — поколение за поколением — укладывали пласты чернозема, того чернозема, что носили они на себе из долин.

Она растерянно оглянулась на инструктора. Тот не спал. Чувствовалось, что он следит за Илитой, готов в любую минуту прийти ей на помощь.

«Обойдусь без него, — твердо решила Илита. — Буду искать площадку, хотя бы все горючее кончилось!»

Она вдруг вспомнила, что неподалеку от аула Какадур есть небольшая площадка. В детстве Илита ходила туда с подружками собирать ягоды и цветы. Уж не засеяли ли эту поляну? Хорошо, если нет. Самое подходящее местечко для посадки. Хоть и не велика площадка, но для «У-2» хватит.

«Хватит? — тут же обеспокоенно спросила она себя. — А если нет?»

Она вспомнила Чкалова. Тот сумел пролететь под мостом, между быками, — расстояние было чуть шире размаха крыльев чкаловского самолета.

Илита грустно усмехнулась. Чкалову это удалось. Но то Чкалов, а то она. Нашла с кем себя сравнивать!

Самолет между тем уже набрал высоту и парил над южной окраиной Какадура. Илита нашла взглядом знакомую поляну. Сейчас она показалась ей гораздо меньше, чем когда-то в детстве. Во всяком случае, посадить «У-2» на этот пятачок не так-то просто. Но другого выхода нет.

«Попробую!» — решилась Илита.

Самолет резко пошел на снижение…

Земля! Колеса «уточки» катились по лугу, сминая высокую траву. Обрыв быстро приближался. Неужели дорожки пробега не хватит? Когда до обрыва оставалось метров пятнадцать, самолет, перевалив через небольшую кочку, прекратил свой бег. Обошлось! Илита сняла шлем, вытерла ладонью потный лоб.

— Ах, молодчага! — сказала она, хлопнув рукой по борту кабины. Она имела в виду самолет.