Александр Трапезников - Виктор Муравленко

Еще один соратник Муравленко — его заместитель по геологии Юрий Борисович Фаин. В Тюмени он начал работать в 1962 году, а до этого был главным геологом Калтасинской конторы бурения в Башкирии, являлся первооткрывателем Арланского нефтяного месторождения. Он и в Сибири стал участником многих открытий, за что в 1970 году был удостоен Ленинской премии. Автор целого ряда изобретений и более 120 научных трудов — не шутка! Если говорить коротко, то Фаин считался одним из сильнейших промысловых геологов в стране, прекрасно знал недра, на память мог дать характеристику любому месторождению. Неоценимый помощник Муравленко, человек высшей профессиональной пробы, эрудит, но, кроме того, и чрезвычайно тактичный, скромный.

Вот один из примеров: когда Тольяттинский автозавод набрал обороты и Тюмень наводнили «Жигули», многие нефтяники стали приобретать «Волги». Фаин же имел в личной собственности старенький «Москвич-408», у которого одно крыло было привязано проволокой, Муравленко стыдил его:

— Юрий Борисович, перестань, пожалуйста, позорить наш главк. Только что пришла партия машин, поезжай на базу, выбери себе «Волгу».

— Успею, — отвечал Фаин. — Вот придет следующая партия, тогда куплю.

И дождался, когда его «Москвич» вообще перестал ездить. Пришлось ему покупать автомобиль «ВАЗ-2102» с кузовом.

— Тоже мне, нашел автомобиль, как торговец какой-то, — сказал Муравленко, узнав об этом.

Но таким был Юрий Борисович Фаин. Он тоже умрет в разгар перестройки…

Одним из первых, кого встретил Муравленко на промыслах в Сибири, был Мидхат Назифуллович Сафиуллин (Михаил Николаевич — как его для простоты произношения «перекрестили» в Тюмени). И Виктор Иванович сразу же ощутил в нем душу настоящего буровика. Они быстро нашли взаимопонимание, контакт. Сафиуллин был по-юношески строен, сухощав, стремителен в движениях. Башкир по национальности, он окончил Уфимский нефтяной институт, затем прошел все «классы» и ступени профессии буровика. Вот его послужной список: старший инженер участка конторы бурения треста «Туймазабурнефть» в башкирском поселке Наршишево, начальник производственно-технического отдела, главный инженер того же треста, затем — ведущий специалист-советник нефтяной промышленности на Кубе, снова в Башкирии, в городе Октябрьск, и, наконец, с 1962 года — Тюмень, управляющий трестом. Уже в 1966 году Муравленко выдвинул его на должность заместителя начальника «Главтюменнефтегаза» по бурению. Мидхат Назифуллович стал лауреатом Государственной премии, внес огромный вклад в освоение нефтяных и газовых богатств Западной Сибири, был награжден многими орденами и медалями.

К числу его научных достижений относятся разработка и внедрение комплекса технико-технологических и организационных решений, обеспечивших в сложных природно-климатических условиях высокие темпы разбуривания нефтяных месторождений и ускоренное создание нового нефтедобывающего района, создание и промышленное внедрение буровой установки БУ-3000 ЭУК для строительства кустов скважин, обеспечившей высокие темпы роста объемов буровых работ и наращивание добычи нефти в Западной Сибири.

Детство Мидхата Назифулловича пришлось на тяжелые военные годы. Разруха, голод, карточная система на хлеб. Студентом он получал 600 граммов хлеба в сутки, съедал мгновенно, за картошкой ездил к родителям — на крыше железнодорожных товарных вагонов, поскольку на билет денег не было. Жил в бараках. Сокурсники звали его Медиком (не только потому, что слово это было созвучно имени — обладал какими-то врачебными качествами). Внешне всегда был привлекателен, добр, открыт для друзей, с отменным чувством юмора. Таким и сохранился на всю жизнь. Уже работая управляющим трестом «Тюменьнефтегазразведка» (с 1962 по 1966 год), он явился родоначальником почти всех тогдашних буровых предприятий Западной Сибири. Организовывал одну за другой конторы бурения: Шаимскую, Усть-Балыкскую, Сургутскую, Мегионскую, Правдинскую, Стрежевскую (в Томской области). Муравленко очень уважал Сафиуллина и бесконечно доверял ему. Достаточно сказать, что все самые сложные задачи он поручал именно ему. И Сафиуллин справлялся с честью, никогда не подводил.

Бурение — это действительно очень сложный и опасный процесс, без эксцессов тут не обходится. А всякого рода препятствий в начальный период организации буровых работ в Западной Сибири было хоть отбавляй. Главная проблема — большая заболоченность и обводненность территории, иногда она достигала 80–85 процентов. А в районах разбуривания глубина болот достигала шести метров. Летом они вообще были непроходимы для техники, зимой же замерзали медленно. Даже при 45–50 градусах мороза тяжелое буровое и транспортное оборудование тонуло в болотах. К тому же вся Западная Сибирь покрыта многочисленными малыми и большими реками. Весной высокий паводок полностью или частично затоплял нефтяные площади. В таких сложных условиях разбуривать месторождения с применением обычных методов и существующей техники было невозможно. Требовались новые инженерные решения. Зарубежный опыт ничего полезного не дал. В Канаде, к примеру, при значительно меньшей заболоченности разбуривание велось только зимой, что для Муравленко и Сафиуллина было совершенно неприемлемо.

Решением проблемы явилась организация кустового бурения нескольких наклонно направленных скважин с одного основания на сухом месте или с насыпных оснований, построенных на болотах. Уже к 1967 году 30 процентов скважин бурилось наклонно направленным способом, и эти проценты увеличивались с каждым годом. Подобное наклонное бурение значительно сложнее вертикального. Цель ясна: вскрыть продуктивный пласт строго в определенной точке.

Но в начальный период эта цель достигалась не всегда из-за отсутствия точных приборов по определению направления ствола или из-за неопытности технологов. Наклонные скважины, не попавшие в намеченные точки, считались браком. Вот этим вопросам Сафиуллин уделял самое пристальное внимание, изучал технологию бурения наклонных скважин, совершенствовал практическое применение.

Но, пожалуй, одним из самых ценных качеств Мидхата Назифулловича было умение работать с людьми. И этому он опять же учился у Муравленко. Так же, как и Виктор Иванович, он был прост и доступен в общении, его рабочий кабинет никогда не пустовал, люди к нему шли и шли. Все личные просьбы он решал незамедлительно. А еще тщательно подбирал костяк кадров, из других районов страны приглашал целые бригады высококвалифицированных специалистов. Часто организовывал семинары, школы мастерства для буровиков с обменом опыта, выезжал в отстающие коллективы, оказывал им конкретную помощь. Его называли «главным буровиком» Западной Сибири. Наверное, это была его самая заслуженная должность. И он действительно составлял славу и гордость тюменских буровиков, а по знанию профессии, по энергии и кипучести натуры ему, пожалуй, не было равных.