Владимир Яковенко - Партизанки
- Название:Партизанки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Беларусь
- Год:1989
- Город:Минск
- ISBN:5-338-00165-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Яковенко - Партизанки краткое содержание
Впервые книга вышла в 1980 году в Воениздате. Для настоящего издания она переработана.
Партизанки - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Вот так и с нами со всеми будет! Господи, да кабы я что знала, то все бы, кажется, им рассказала. Сил моих больше нет терпеть. А немцы тех, кто признаются, отпускают. Вон двоих, что передо мной вызывали, отпустили домой. Ей-богу, отпустили, да еще продуктов разных надавали!..
«Напрасно, гадина, стараешься, — с гневом думает Нина. — Все равно тебе уже никто не поверит!»
Наутро провокатора уводят, и в камере она больше не появляется. А спустя день или два одна из женщин, вернувшись после допроса, рассказывает, что видела ту, уже переодетую, в коридоре СД с немецким офицером. Провокация не удалась!
Нину вызвали на допрос на третий день.
За столом — два жандарма. Один из них почти без акцента говорит по-русски.
— Кого из женщин в камере знаешь?
— Никого.
— А мужчину?
— Которого?
— Того, что был в камере в первый день.
— Не знаю.
— Тогда, может, скажешь что-нибудь о Химичеве, по кличке Гранный?
— Не знаю я ни Химичева, ни Гранного.
Коротко размахнувшись, офицер бьет девушку по лицу. Удар жандарма точен — на несколько минут Нина теряет сознание. Ее обливают холодной водой, бьют наотмашь по щекам. Постепенно она приходит в себя. Но едва открыв глаза, девушка видит перед своим лицом дуло пистолета:
— Ну как, вспомнила о Гранном или нет? Говори: что о нем знаешь?
И снова тяжелый удар — на этот раз рукояткой пистолета по голове.
Когда Нина снова пришла в чувство, первое, что бросилось ей в глаза, — кровь. Много крови и повсюду — на руках, на одежде, на полу… Это ее кровь…
Жандарм подносит к ее лицу небольшую любительскую фотографию. Кто же это? Напрягая зрение, сквозь мутную пелену Нина вглядывается в карточку: Химичев!
— Этого знаешь?
— Этого? Как же, знаю! Скороходов это!
Она ответила сразу, не раздумывая. И это спасло ее. Выход из нелегкого положения был найден внезапно, неожиданно для нее самой. Теперь бы только не ошибиться!
— Подлец он, Скороходов этот! Приходил ночевать, консервы приносил, хлеб, обещал жениться, а теперь вот бросил…
— И что же, не бывает больше?
— Приходит, но редко, — нашла Нина единственно верный ответ.
— Ну вот, это другой разговор, — примирительно сказал жандарм. — Давно бы так. И голова бы цела осталась. Если не дура, можешь теперь кучу денег заработать…
— А как? — простодушно поинтересовалась Нина.
Гитлеровец постучал пальцем по фотографии Ивана Алексеевича, лежащей на столе:
— Твой Скороходов — совсем не Скороходов. Химичев это, по кличке Гранный. Коммунист и преступник. Если поможешь его поймать — и жизнь себе сохранишь, и деньги немалые получишь. В противном случае — пеняй на себя! Поняла?
— Поняла.
— А ну, повернись теперь! — вдруг рявкнул офицер. — Знаком тебе этот?
В дверях кабинета под конвоем двух автоматчиков стоял Андрей Кузьмич Колесников.
— Ну?
— Видела его.
— Где? Когда?
— А в камере, в первый же день после ареста.
Жандарм пристально, не отрываясь, посмотрел ей прямо в глаза, затем, словно разом потеряв всякий интерес к девушке, повернулся и бросил:
— Ну ладно. Все. Можешь идти!
Нина медленно поднялась, еще не веря до конца, что эти последние слова относятся к ней. Неужели это не сон?..
Вот наконец и выход. Куда же теперь? На любую из явок или к сестре идти ни в коем случае нельзя — за ней могут следить. После короткого раздумья девушка неторопливо, словно спешить ей некуда, направилась в сторону городской больницы: прежде всего необходимо сделать перевязку, а заодно и проверить, нет ли «хвоста».
Из больницы она вышла уже в сумерках, задним двором, и лишь пропетляв по улицам больше часа и убедившись, что наблюдения за ней нет, незамеченной вошла в дом своей сестры Лиды Островской. Окончательно обессилевшая, Нина уже не могла говорить: упав ничком на кушетку, она лишь навзрыд плакала.
Но что это? Случайно подняв голову, сквозь слезы Нина увидела (или это ей померещилось?) склонившееся над ней лицо… Химичев!
— Иван Алексеевич! Вы? Здесь?!
— Да, Нина, здесь. Были кое-какие дела в городе.
— Но вас же ищут! В жандармерии есть ваша фотография!
— Знаю, все знаю, — спокойно улыбнулся Химичев.
Той же ночью они вместе ушли в лес, к партизанам.
А на следующий день жители города прочитали на заборах объявление, напечатанное крупным жирным шрифтом:
«Тот, кто поймает или укажет местонахождение Марии Масюк, заочно приговоренной к смертной казни, получит большое денежное вознаграждение…»
Знакомые, читая эти строки, только посмеивались: опоздали, фашистские ищейки, не найти вам теперь Марию! Схватить в качестве заложников ее детей гитлеровцам также не удалось: маленьких Нелу и Севу надежно укрыла в своем доме Александра Вержбицкая.
Штаб группы Виктора Горбачева, оставленной для выполнения особых заданий партийного и партизанского руководства по координации действий и для продолжения борьбы, с первого же дня расположился в неприметном с виду домике Лидии Островской. Этот дом пока еще вне подозрений. Здесь хранились бланки пропусков на немецком языке, штампы, печати, в тайнике установлен радиоприемник.
Однако развернуть по-настоящему активную работу группе так и не удалось. Прошло чуть больше месяца, и Виктор Горбачев, переоценив свои силы и возможности, допустил роковую ошибку. Окрыленный неизменными удачами: успешно проведенными диверсиями, нашим уходом в лес, безуспешными попытками гитлеровцев раскрыть подполье, — молодой и недостаточно опытный конспиратор почти в открытую начал прослушивать московские радиопередачи. И через несколько дней случилось непоправимое.
Морозным утром, когда ничего не подозревающая Лида, накормив детей, взялась за уборку, в дом неожиданно ворвалась полиция. Следом, держа автоматы на изготовку, вошло несколько гитлеровцев. Одновременно был оцеплен двор и заблокирована улица.
Отшвырнув с дороги малышей, фашисты, ни слова не говоря, с тяжелыми дубинками в руках набросились на молодую мать. Жестокое избиение продолжалось долго, и лишь поняв, что еще немного и женщина будет уже не в состоянии отвечать на вопросы, палачи оставили свою жертву. Один из гитлеровцев, по-видимому старший, поведя дулом автомата в угол комнаты, отрывисто и резко произносит какую-то фразу.
— Я, я, ферштейн! — с готовностью отозвались полицаи и прикладами винтовок начали толкать Лиду в сторону закрытого погреба. — Давай лезь в свое подполье, зови дружков, — приказали они.
И только выждав несколько минут, решились приблизиться сами и осветить погреб карманными фонарями. Окончательно убедившись, что в подземелье пусто, один из фашистов осторожно спустился вниз и начал тщательно и досконально исследовать его стены и пол.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: