Валентина Краскова - Кремлевские тещи

Пришло время смертоносного Эроса. Тот, кого любили сегодня» завтра мог умереть.

Александра Коллонтай отправилась на корабли к матросам. Там она искала новую любовь.

Давно известно, что кроме инстинкта жизни существует «инстинкт смерти» — агрессии, воли к власти.

Этот инстинкт представляет собой обратную сторону проявления сексуальности. Он лежит в основе деструктивного поведения, имеющего целью разрушать все «чуждое». Именно поэтому агрессии дано название «инстинкт смерти».

«Инстинкт агрессии, — писал Фрейд, — является отпрыском и главным представителем первичного позыва Смерти, разделяющего с Эросом господство над миром. И теперь, мне кажется, смысл развития культуры перестал быть для нас неясным. Оно должно показать нам борьбу между Эросом и Смертью, между инстинктом жизни и инстинктом разрушения, как она протекает в среде человечества. Эта борьба составляет существенное содержание жизни вообще, и поэтому развитие культуры можно было бы просто назвать борьбой человеческого рода за существование».

Фрейд так и не смог решить важный для него вопрос об относительной силе инстинктов. Сейчас доказано, что агрессия (оборонительный инстинкт) угасает позже сексуального и пищевого.

А теперь расскажем кратко об истории знакомства матроса Павла Дыбенко и мадам Коллонтай.

Впервые Коллонтай и Дыбенко встретились весной 1917 года. ЦК большевиков послал ее на линкор выступить перед матросами и склонить их к голосованию за большевистскую резолюцию.

Настороженно смотрели матросы на поднимавшуюся по трапу даму в длинном суконном платье и шляпке. Морская традиция гласит: женщина на борту — быть несчастью.

Лишь один человек подошел к ней, дружелюбно поздоровался, объяснил, что она первая женщина, вступившая на палубу линкора. Представился: рядовой матрос Дыбенко, председатель Центробалта.

Возникновению Центробалта предшествовала встреча матросов-балтийцев с Лениным, которая произошла 2(15) — 3(16) апреля 1917 г. в поезде на пути от шведской границы до Финляндского вокзала. В течение суток с лишним вагон с Лениным ехал в сопровождении караула из представителей боевых судов, посланных матросской секцией Гельсингфорского Совета на шведскую границу специально для встречи и сопровождения вождя.

Во время поездки Ленин беседовал с матросами. После этого общие собрания команд кораблей и крепостных гарнизонов направили своих представителей в новую организацию, получившую название Центробалт.

Первым председателем Центробалта стал Павел Дыбенко. «Среди складно скроенных, ловких в движениях моряков Павел Дыбенко выделялся законченной солидностью: басистым голосом, спокойной уверенностью походки, спокойной выдержкой черных глаз и курчавистой бородкой — красавец парень и деловитый», — высказал свое первое впечатление о будущем соратнике представитель военной организации большевистской партии В. А. Антонов-Овсеенко.

Вот этот ловкий, хорошо сложенный красавец встретил на корабле мадам Коллонтай.

Прослушав речь Коллонтай, матросы проголосовали за большевистскую резолюцию.

Дыбенко сам отвез ее на катере, поднял на руки и отнес на берег.

Вот тут все и началось. Стареющая великосветская дама, играющая в революцию, нашла новый предмет для своих любовных утех — красавца матроса. Следует отметить, что Павел Дыбенко обладал исключительным обаянием. «Вот как сейчас будто живой стоит передо мной этот статный рослый матрос лет двадцати восьми с живыми черными глазами и небольшой бородкой. Я слышу его голос, зычный и проникновенный, вижу его заразительную улыбку», — вспоминал П. Зайцев, бывший солдат 3-го Кронштадтского полка.

После переезда Советского правительства в Москву Коллонтай и Дыбенко соединили свои жизни гражданским браком и поселились в Первом Доме Советов — гостинице «Националь».

Позже она объяснила свое решение:

— Мы соединили свои судьбы первым гражданским браком в Советской России. Мы решили так поступить на тот случай, если Революция потерпит поражение, мы вместе взойдем на эшафот!

Шесть лет они были вместе, когда позволяла обстановка, но, кажется, лишь один раз не расставались несколько месяцев. Это было на Южном фронте. Затем они были вместе в редкие дни и недели, которые они провели в Кисловодске на отдыхе и потом в деревне, в гостях у родителей Дыбенко. Родители были очень удивлены, увидев свою невестку, — в бедной крестьянской семье вдруг появилась великосветская дама, которая своему мужу годилась в матери.

После смерти Инессы Арманд — она умерла от холеры в городе Нальчике — Коллонтай была назначена заведующей Отделом ЦК РКП(б) по работе среди женщин.

Б июльские дни 1921 года Коллонтай в смятенном состоянии уезжает в Одессу. Она узнала, что Дыбенко ей неверен. Вся теория «свободной любви» отступила перед приступом ревности.

На одной из улиц этого города, в особняке, принадлежавшем изгнанному (или расстрелянному) «представителю старого мира», теперь поселился Дыбенко. После окончания Военной академии в Москве его назначили начальником Черноморского сектора военного округа. Дыбенко приехал в Одессу летом 1921 года.

Внешне отношения Дыбенко и Коллонтай оставались ровными и казались такими же, как в начале их совместной жизни. Но на самом деле это было не так.

Не очень уютно чувствовала себя Александра Михайловна в Одессе. Все знали, что муж изменяет ей.

Она очень удивилась и неприятно поразилась той роскоши, какой окружил себя Павел Ефимович: дорогая мебель, ковры, несколько выездов.

Александра сама выросла в роскоши и привыкла не придавать ей значения. Она сознательно отвергла ее. Пошла в революцию. Искала новых ощущений. Ей же ничего не нужно было, кроме письменного стола, стопки бумаги и книг.

Они пришли в революцию разными путями. Коллонтай — из богатого и комфортного дома, Дыбенко — из бедной многодетной семьи.

Коллонтай не могла понять, что Дыбенко вырос в грязной вонючей хижине. Он с детства мечтал о дорогой мебели, картинах, паркетах, машинах и молодых любовницах.

Он бунтовал именно потому, что в дореволюционном обществе никак не мог добиться всего, что ему хотелось, — социальное положение не позволяло.

Зато после октябрьского переворота все мечты сбылись! Ранее недоступные предметы роскоши и радости жизни принадлежали ему — только протяни руку.

Коллонтай не могла его понять. Она была убеждена, что коммунист не имеет права на лучшую жизнь, чем другие.

Дыбенко, выходец из бедной крестьянской семьи, не мог ей объяснить ничего. Когда она спросила его: «Зачем тебе все это?» — он ничего не ответил, только пожал плечами. Что он мог сказать, если и так все ясно?