Валентина Краскова - Кремлевские тещи

Первый заместитель Дзержинского, Менжинский, человек со странной болезнью спинного мозга, эстет, проводивший свою жизнь лежа на кушетке, в сущности, очень мало руководил работой ГПУ. Примерно так характеризовал Вячеслава Менжинского бежавший на Запад личный секретарь Сталина Борис Бажанов.

Но больным эстетом Вячеслав Менжинский стал в конце жизненного пути, а в детстве он был очаровательным ребенком.

Когда кто-либо из подруг или знакомых спрашивал у Марии Менжинской о том, что не много ли она возится с детьми, — можно, в конце концов взять няню, гувернантку, — она в ответ любила повторять слова Гете: «В первое время важнее всего материнское воспитание, ибо нравственность должна быть насаждена в ребенке как чувство».

Мать Менжинского была уверена, что дитя играет, потому что игры составляют его природу и удовольствие, воспитатель должен только направлять их таким образом, чтобы они были действительным делом, то есть чтобы возбуждали гармоническую деятельность всех душевных способностей ребенка, не допуская одностороннего преобладающего господства какой-нибудь одной из них.

Игры составляют работу ребенка, его деятельность, вследствие этого самыми любимыми его игрушками бывают самые простые, большую часть которых он сам себе может сделать.

Вячеслав Рудольфович Менжинский родился в Санкт-Петербурге 19 августа 1874 года, что по новому стилю соответствует 1 сентября.

Дед Вячеслава Менжинского был хоровым певчим. Работа эта была чистой и почтенной, а на самом деле была тяжелой и изнурительной. Правда, позволяла делать небольшие сбережения.

Игнатий Менжинский не пил, стремления его шли по пути совсем другому — дать образование сыну Рудольфу. Желание не только дерзкое, но и трудновыполнимое, так как требовало денег, много денег.

Но своего добился. Сын его — Рудольф Игнатьевич — получил сначала среднее образование, а в 1865 году даже закончил весьма успешно Петербургский университет, словесно-исторический факультет. После положенных испытаний была ему присуждена степень кандидата исторических наук и место преподавателя в Петербургском кадетском корпусе.

Рудольф Игнатьевич, будучи человеком добрым и честным, однако же твердо придерживался своих принципов. В любимой своей истории видел, кроме учебного предмета, и определенное мировоззрение, почему и беседовал с юными кадетами и о великих сражениях прошлого, и о смысле жизни.

Случилось так, что тесть Рудольфа Игнатьевича — Александр Венедиктович Шакеев, служивший инспектором в школе подпрапорщиков и юнкеров, также был историком и, более того, тоже любил историю.

Это совпадение интересов вызывало между тестем и зятем как долгие взаимно-уважительные беседы, так и горячие споры.

— Вам, как человеку молодому, решившему посвятить себя истории средних веков, — покровительственно говорил зятю Александр Венедиктович в своем домашнем кабинете, — надлежит хорошенько познакомиться с историческими исследованиями Ранке и Шлоссера.

— Но почему Ранке и Шлоссера? — возражал, хотя и почтительно, Рудольф Игнатьевич. — Ведь это представители совершенно разных школ. Ранке — это объективист. А Шлоссер — прогрессист, хотя и кантианец. Нет, мне больше по душе Грановский. Это российский гугенот.

— Скорее, уважаемый, он монтаньяр, чем гугенот, — ответствовал Шакеев. — Мне он не нравится. Его лекции — это не историческая наука, а пропаганда историей.

— Вот-вот. Это-то мне и нравится. Мне нравятся его независимый образ мыслей, его утверждение, что задачей исторической науки является служение общественному прогрессу.

— Вы, молодой человек, так говорите о Грановском, что завтра начнете рекомендовать его своим кадетам, — с ноткой сожаления в голосе проговорил старик.

— А я уже рекомендую и считаю, что в этом ничего плохого нет.

— Не рановато ли? Я бы на месте вашего инспектора не разрешил. Сегодня порекомендуете Грановского, завтра Чернышевского.

Их очередную беседу прерывала Мария Александровна, приглашая отца и мужа к чаю.

Мария Александровна была одной из образованных женщин своего времени и все свободное время посвящала кружку передовых, демократически настроенных женщин. Организатором этого кружка еще в дореформенное время была Надежда Васильевна Стасова, а его душой Мария Васильевна Трубникова, дочь декабриста Василия Петровича Ивашева. С ней-то в молодые годы и была особенно дружна и близка Мария Александровна. «Это все были, — по словам В. Стасова, — женщины сильного ума, сильной воли, сильной энергии и сильного характера».

Кружок образовался в годы, когда в России складывалась и нарастала революционная обстановка.

Реформы начала 60-х принесли для демократически настроенных интеллигентов несравненно больше, чем при Николае I, свобода печати, слова все же открыла довольно широкое поле просветительской деятельности. Возможность просвещать народ и «свободных рабочих». Это было увлекательно для многих и многих, в том числе и для образованных женщин из демократического кружка Надежды Стасовой и Марии Трубниковой.

По их инициативе было создано филантропическое «Общество дешевых квартир», чтобы подыскивать недорогое жилье для бедных семей, определять детей в учебные заведения и устраивать на работу в мастерские. Естественно, что в тогдашних условиях эта утопическая идея не могла осуществиться. И много лет спустя, в 1895 году, Мария Александровна Менжинская с горечью писала: «Рвения у всех в нашем обществе было много… Еще до учреждения устава были наняты квартиры и помещены в них бедные семейства… Детей устраивали по мере возможности в разные учебные заведения, мастерские, нашли двух бесплатных докторов, и общество начало действовать. Едва оно основалось, со всех концов Петербурга посыпались просьбы о помощи… Много было сделано в смысле филантропии, но цель общества — давать за дешевую плату помещение и доставлять работу… не достигалась».

Неудача с «Обществом дешевых квартир» не обескуражила энергичных женщин, стремившихся как-то облегчить тяжелую жизнь простых петербургских людей. Члены кружка, как вспоминала впоследствии Мария Александровна Менжинская, часто собирались, чтобы поговорить, в сущности, об одном и том же: что делать? Вопрос этот был самым волнующим для всех демократически настроенных людей того времени.

Заточенный в Петропавловскую крепость Чернышевский дал прямой ответ на вопрос «Что делать?», написав в крепости свой знаменитый роман.

Жаркие споры вокруг «Что делать?» шли и в женском кружке Стасовой и Трубниковой. Под бесспорным влиянием романа Чернышевского в кружке родилась идея создания женской артели по изданию книг и устройству мастерских.