Адам Nergal Дарский - Исповедь Еретика

Да, как я и говорил, для этого я поехал в Гливице. Если условия в Гданьской медицинской академии были не лучшими, то в Гливице меня ждал люкс. Плазменный телевизор на стене, электрорегулировка кровати, Интернет, собственная ванная комната. Иногда на обед подавали шашлык! Хотелось жить, а нс умирать! К тому же, мне разрешалось гулять по всей больнице. Само облучение занимало около пятнадцати минут в день, так что у меня была куча времени, которое надо было убить.

Чем ты его убивал?

Сериалами. Вначале, в течение нескольких дней, со мной была Дорота. Позже, до конца курса облучения, я был один. На скуку, однако, не жаловался. Меня навещали знакомые и друзья, живущие в той части страны. Был у меня Михал Вардзала, глава студии Mystic, часто заходил один дружелюбный музыкант, Necrolukas из Anima Damnata. Он работал в этой больнице. Постоянно приносил мне домашний жур и другие вкусности. Приезжал Томаш Данилович со своей женой Агнешкой. Она боролась с опухолью в течение нескольких лет. Врачи не обещали, что она выживет. Но она победила болезнь и сегодня чувствует себя хорошо. Их визиты были очень важны для меня.

С каждым днем приближалась операция по пересадке.

Честно говоря, пересадка — это формальность. Только звучит серьезно. В тебя просто втыкают очередную капельницу. Длится это час, может, полтора. На самом деле важно то, что происходит дальше. В течение двух недель организм находится в опасности. Иммунитет ослаблен, существует риск заражения инфекцией. Есть опасность, что организм не примет чужой костный мозг.

Твой принял.

Да, хотя я не попал в группу счастливчиков, чей организм принимает новый костный мозг без проблем. Как и у большинства людей в подобной ситуации, у меня появились небольшие жалобы. Хотя было больше неприятно, чем опасно. Сравнить это можно с аллергией. У меня в основном проблемы были связаны с кожей. Были, конечно, и другие. Перед самой пересадкой я прошел последнюю химиотерапию и был полностью простерилизован. До этого я принимал огромное количество иммунодепрессантов. По-разному мой организм на них реагировал. Особенно тяжело проглотить таблетки циклоспорина…

Они пахнут почти как пиво.

Что-то в этом есть, хотя для меня скорее воняли. От них тошнило. В конце концов я не выдержал….

А как же твоя травма?

Пришлось научиться.

А нельзя было выписать другое лекарство?

Выписали. Я попросил своего доктора и получил замену, которую мой организм принимал гораздо лучше. Я почувствовал огромное облегчение от того, что это сработало, что первый шаг к полному восстановлению сделан. Мне казалось, что каждая клетка моего тела кричит о том, что дальше будет только лучше.

Но пересадка все-таки была риском.

Тем не менее в моем случае прогноз был хорошим. Прежде всего, костный мозг моего донора показал самую высокую совместимость с моим. Я не допускал мысли, что что-то пойдет не так. Я играл ва-банк.

Ва-банк играла также и пресса, не только третьесортная. Практическивживую транслировали последний этап твоего лечения.

До определенного момента о моих приключениях в больнице были осведомлены многие. Кончилось тем, что папарацци досконально знали, когда я выхожу из нее и когда возвращаюсь. Но это имело й положительный эффект. В больнице работала моя знакомая, она терапевт. Мы знакомы много лет. Она навещала меня. Смогла выслать мне сообщение, в котором говорилось, что видела мои результаты и они хорошие. Это было приятно. Как-то раз она сказала, что врачи постановили ограничить доступ к моим данным. Очевидно, кто-то отслеживал их и выносил информацию из больницы. Естественно, это ни к чему не привело, и лакомые кусочки все-таки достались прессе. Не знаю как, но могу себе только представить, насколько велика сила денег.

Ты помнишь дату своего нового рождения?　

Конечно. Возможно, что это самый важный день в моей жизни. Мое личное второе пришествие. Это случилось семнадцатого декабря. Медсестра принесла капельницу около шести часов вечера. По такому случаю я надел футболку Watain. Осенью 2010 года мы должны были поехать с ними в тур. Болезнь перечеркнула планы. Но я показал лейкемии средний палец. А с Watain мы все-таки отыграли, полутора годами позже. Проехались с ними по США.

Почему ты бросил Дороту?

Какой-то странный вопрос.

В газетах писали, что именно ты был плохим в этой ситуации.

Ты веришь в этот бред?

До людей доходит только информация, не суть.

Соблазнил, использовал и бросил. Это подходит к твоему образу. И сам говорил, что ты альфа-самец.

Но не двадцать четыре часа в сутки. Вот именно с этим у Дороты и были проблемы. Она ждала, что я буду им всегда, больным или здоровым, в плохую погоду или в хорошую.

Ты не мог показать слабость?

Я решил провести с Доротой несколько дней за границей, и мы полетели в Прагу. Я простудился. Бывает. Ничего страшного, просто температура и насморк. Но от Доды не было пощады. Она бесилась, что у нас есть только три свободных дня, а я болен.

Может, ты слишком много капризничал?

Мне нравится капризничать. Каждому нравится, особенно когда болеешь. Я ценю людей, которые в таких ситуациях не давят, а позволяют быть в центре внимания. Я плачу им тем же.

Может, Дорота боялась, что ты начнешь капризничать в любой ситуации?

Но ведь обычно я так себя не веду, никого не дергаю. Может, она просто не знала об этом…

А вот когда боролся с лейкемией, ты не капризничал.

Это была борьба за жизнь, а не насморк. Сталкиваясь с комаром, ты ведешь себя не так, как при встрече с тигром. Конечно, у меня были моменты слабости. Лежа в больнице, я тоже ворчал, но не все время.

Болезнь испортила ваши отношения?

Скорее ускорила процесс расставания. Она была катализатором, зародила сомнения. Но тогда я на многое закрывал глаза. Когда человек влюблен, он многие сигналы игнорирует. Или они вовсе остаются в подсознании. В больнице все эти мысли завертелись у меня в голове. Я начал рассуждать, что же на самом деле связывает меня с моей девушкой. К сожалению, видел больше различий, чем сходств.