Леонид Млечин - Плевицкая

Одиннадцатого сентября 1924 года в секретном предписании № 678/А Врангель разъяснил: «Образование Русского Обще-Воинского Союза подготавливает возможность на случай необходимости под давлением обшей политической обстановки принять Русской армии новую форму бытия в виде воинских союзов… Это соображение не могло быть приведено в приказе ввиду его секретности».

Петр Николаевич хотел сохранить единство воинского коллектива, разбросанного по разным странам и снявшего с себя форму. Мечтал не только соединить в РОВС всю военную эмиграцию, но и превратить его в ядро, вокруг которого сгруппируются все беженцы из России. Ради всеобщего сплочения еще 8 сентября 1923 года Врангель подписал приказ № 82, запретив своим офицерам вступать в политические партии и организации.

Шестнадцатого ноября 1924 года великий князь Николай Николаевич принял на себя Верховное возглавление Русского Зарубежного Воинства.

Монархисты в эмиграции поделились — на николаевцев и кирилловцев.

Второго марта 1917 года Николай II отрекся от престола в пользу младшего брата великого князя Михаила Александровича. Но тот на престол не вступил. 3 марта великий князь Михаил Александрович, гвардейский офицер, страстный автолюбитель и поклонник аэропланов, подписал акт об отказе от восприятия верховной власти: «Принял я твердое решение в том лишь случае воспринять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, выраженная Учредительным собранием… Прошу всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству, по почину Государственной Думы возникшему и облеченному всей полнотой власти впредь до того, как созванное в возможно кратчайший срок, на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа».

Если бы Михаил Александрович отрекся, тогда следующим в порядке престолонаследия был бы двоюродный брат Николая II — великий князь Кирилл Владимирович, потому что его отец был следующим за Александром III сыном Александра II. Но Михаил Александрович не отрекся от своих прав на престол. Он решил ждать решения Учредительного собрания. И это поставило Романовых в трудное положение. Заявить о своем праве на трон значило подорвать авторитет старшего члена династии, старшего не по возрасту, а по положению в доме Романовых.

Но 13 сентября 1924 года Кирилл Владимирович, который обосновался в Цюрихе, объявил, что принял титул императора в изгнании:

«Осенив себя крестным знамением, объявляю всему народу русскому:

Надежда наша, что сохранилась драгоценная жизнь государя императора Николая Александровича, или наследника цесаревича Алексея Николаевича, или великого князя Михаила Александровича не осуществилась…

Российские законы о престолонаследии не допускают, чтобы императорский престол оставался праздным после установленной смерти предшествующего императора и его ближайших наследников…

Посему я, старший в роде царском, единственный законный правопреемник Российского императорского дома, принимаю принадлежащий мне непререкаемо титул Императора Всероссийского».

Он стал именовать себя император Кирилл I. Обратился за поддержкой к вдовствующей императрице Марии Федоровне (супруге Александра III):

«Дорогая Тетя Минни!

Ты должна мне дать свое благословение ныне, когда я принимаю на себя тяжелые обязанности царского служения, прерванного великой русской смутой и при низверженном престоле и попранной России. При таких тяжелых условиях я принимаю только обязанности сына твоего, и отныне моя жизнь будет одним долгим мученичеством».

Императрица Мария Федоровна ответила отказом: «Болезненно сжалось сердце МОЕ, когда Я прочитала манифест Великого Князя Кирилла Владимировича, объявившего себя ИМПЕРАТОРОМ ВСЕРОССИЙСКИМ. До сих пор нет точных известий о судьбе МОИХ возлюбленных СЫНОВЕЙ и ВНУКА, а потому появление нового Императора Я считаю преждевременным».

Николай Николаевич вовсе отверг притязания Кирилла Владимировича на трон:

«Будущее устройство ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО может быть решено только на РУССКОЙ ЗЕМЛЕ, в соответствии с чаяниями РУССКОГО НАРОДА».

Другие эмигранты, особенно военные, ориентировались на бывшего Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, сына младшего брата Александра II. Считали, что Кирилл недостоин трона — как командир гвардейского морского экипажа в феврале 1917 года он перешел на сторону Временного комитета Государственной думы.

Кутепов не признал Кирилла Владимировича, сказал, что тот по своим личным качествам неприемлем и армия за ним не пойдет. И Николай Николаевич симпатизировал генералу Кутепову. В марте 1923 года Александр Павлович приехал во Францию с новеньким русским паспортом, выписанным ему всё еще существовавшим в Болгарии старым русским посольством. Визу ему выдала французская миссия в Белграде.

Никанор Савич записал в дневнике 25 марта 1923 года: «В Париже провели две недели Кутепов и Шатилов. Кутепов попроще, более прямолинеен, решителен, у него много темперамента и слабые сдерживающие центры. Он горит от нетерпения. Шатилов потоньше, похитрее, лучше разбирается, осторожен. Кутепов весь пылает идеей, что спасение в Николае Николаевиче. Шатилов осторожно зондирует, нельзя ли еще использовать Врангеля. Под конец эта идея у него пропала, но осталось чувство обиды за армию и ее вождя, коих якобы недостаточно ценят, хоронят раньше времени».

Кутепов сказал:

— Для водворения порядка придется пролить много крови. Надо, чтоб эту задачу выполнил не царь, а другое лицо, а царь начнет свое царствование не казнями, а амнистией. Черную работу должен исполнить Николай Николаевич.

Великий князь, считал Кутепов, должен не императором себя провозглашать, а стать центром национального движения, возглавить армию, которая вернется в Россию под трехцветным знаменем. Савич отметил в дневнике, что его окружение, особенно жена, боится, что он подвергнет свою жизнь опасности — большевики за него возьмутся. Но сам Николай Николаевич намерен играть первые роли. Он крайне самолюбив и самоуверен. «Я понимаю теперь, — записал Савич, — почему императрица его боялась и не доверяла».

Кутепов перебрался в Париж. Престарелый великий князь Николай Николаевич переложил на молодого генерала основную работу. Однажды вечером Шатилов увидел Кутепова в кафе «Ренессанс» около «Комеди Франсез». Александр Павлович сидел один, глубоко задумавшись. Рассказал Шатилову, что Николай Николаевич предложил ему руководить работой против большевиков.

В начале марта 1924 года великий князь Николай Николаевич несколько раз вел откровенные беседы с Врангелем. Предложил поручить Кутепову «разведку внутри России, пропаганду, информацию».