Сказки темного леса

Фери встретил нас не без некоторых опасений. Он жил в том же доме, что и Барин, в трехкомнатной квартире с видом на трамвайную остановку. Мы частенько собирались у него в гостях, коротая вместе долгую зиму. Но сегодня Фери смотрел на нас с подозрением: плохо, когда гости хозяина не узнают.

Мы были не самыми вежливыми посетителями — а Фери не то чтобы очень радушным хозяином. Если Фери заполнял анкету, то всегда отмечал в ней такие личные качества, как мелочность и жадность. И это были не пустые слова.

Однажды, сидя вечером у него на кухне, мы со Строри попросили у Фери чаю с бутербродами. Фери распахнул холодильник, намазал нам по куску масла на хлеб, а себе сделал бутерброд с сыром, отрезав тонкую полоску от небольшого куска.

— Сыра мало, — пояснил он. — Сам почти не ем, поэтому вам даже и не предлагаю. Мы переглянулись, но было ясно — усовестить Фери не удастся. На наше счастье у Фери зазвонил телефон, так что он ненадолго вышел из кухни. Строри тут же вынул из своего хлеба весь мякиш, а в получившуюся корку вложил толстенный шмат сыра. Сверху он намазал слой масла, из-за чего снова возникла полная иллюзия куска хлеба. Мне понравилась его затея, и я поступил так же. Когда Фери вернулся, мы стали упрашивать его дать нам хоть чуть-чуть сыра.

— Ну хоть по кусочку, — умоляли мы, но Фери был непреклонен.

— Сыра мало, сам не ем… — бубнил он, открывая при этом дверцу холодильника. Он решил сделать еще один бутерброд и съесть его у прямо у нас на глазах. Фери считал, что просьбы голодающих — лучшая приправа к любому блюду. Но тут он обнаружил, что сыра в холодильнике не осталась.

— Где?! — зашипел Фери, вцепившись в дверцы. — Где сыр, суки?

Мы только и могли, что молча показать ему срезы своих “бутербродов”. Помню, как испугался тогда за Ферину жизнь: лицо у него почернело, и он только и мог, что сипеть. Такая в нем была жадность!

Это были дела минувших дней, а пока мы прошли в Ферину комнату и расположились на ковре. Мы ожидали Барина, который должен был подойти с минуты на минуту. В его компании любая вечеринка приобретала характерную окраску и имела сокрушительный успех. Не так давно я и Барин были приглашены в гости к Фери по случаю дня рождения его матушки. Мы поддали больше положенного, и когда свечерело, нас стали выпроваживать вон. Мы полагали себя в силах для этого путешествия, но оно с самого начала не задалось.

Для начала мы спустились в подъезд, выход из которого заделан огромным тусклым стеклом — от пола и до потолка. Через это стекло мы различили силуэт незнакомого мужика, расположившегося на крыльце. Он нам сразу же не понравился.

Барин шел первым и решил игнорировать дверь. Вместо этого он подошел и разбил стекло ударом ноги. В следующую секунду мы с Барином выскочили на улицу прямо сквозь это звенящее облако, прикрываясь от сыплющихся осколков руками. (По счастью, мы остались целы. Не то что Слон, который недавно зачитался умной книгой и прошел через стеклянную дверь на выходе из метро. Упавшим куском стекла ему перерубило разгибатель среднего пальца правой руки. Так что теперь ему приходится помогать себе другой рукой, если ему вдруг вздумается показать кому-нибудь “fuck”).

— Слышь, аслица [72]! — обратился Барин к ошеломленному мужику. — Закурить не найдется? Мужик не стал дожидаться продолжения, спрыгнул со ступенек и побежал. Мы бросились за ним и гнали его целых две трамвайные остановки. До самого “загона” [73], где он потерялся от нас среди множества ларьков. Минут двадцать мы искали его, но все напрасно. Тогда мы взяли бутылку водки “Зверь”, распечатали её и двинулись дальше.

Есть особенное очарование в ночных прогулках по тому району. Вокруг высятся темные здания негритянских общаг, желтые фонари режут темноту на обособленные участки. Ты как бы постоянно ныряешь — из сгустившихся зимних сумерек в разлитый по асфальту электрический свет.

С разу же за ЦФТ [74]мы повстречали еще одного ночного прохожего, который нес в специальном контейнере десяток яиц. Он был похож на полуночного инженера и вызвал неудовольствие Барина своим пасмурным, нарочито обывательским видом. Резко сорвав дистанцию, Барин со всей силы ударил ногой по контейнеру с яйцами. Пластиковая сумка распахнулась, а все яйца лопнули и разлетелись по сторонам.

Но атакованный мужчина не растерялся. Резко взмахнув рукой, он ударил Барина открытым контейнером по голове. Там еще оставались остатки битых яиц, поэтому у Барина в волосах осел желток, белок и яичная скорлупа. Довольный своей маленькой местью, от дальнейшей схватки мужик предпочел уклониться. Бросив контейнер на землю, он развернулся и побежал.

— Держи его! — заорал Барин. — Гоним мышь!

Мы бросились в погоню, но поймать мужика не смогли. Нам помешал экипаж милицейской машины, заметивший, как мы преследуем свою жертву. Благодаря этому мужик спасся, а мы с Барином провели остаток ночи в местном отделе.

Когда Барин явился, они с Фери первым делом решили избавиться от Слона. Тот совершенно обессмыслился и представлял собой угрозу для помещения. Фери и Барин оттащили Слона на лед Финского залива, и там бросили лежать в нескольких километрах от берега. Они надеялись, что Слон замерзнет или утонет в фарватере, на худой конец — заблудится и пойдет не туда, но все было напрасно. Часа через три Слон выспался на холодке, встал, безошибочно выбрал направление и скоро опять колотил Фери в дверь.

Во избежание осложнений с родственниками было решено из Фериного дома бежать. Продолжать банкет мы намеревались в центре города, в районе “теплой трубы”. Все было очень культурно — я немного пришел в себя, Строри еще держался, а Фери только-только сравнялся с немного протрезвевшим Слоном. Но нас подвел Барин — на эскалаторе станции метро “Гостиный Двор” он неожиданно перекинулся. Мы заметили перемену, только когда Барин начал орать снизу эскалатора:

— Все вокруг меня — лохи, пидоры и петухи! — надрывался он, словно труба, и унять его не было никакой возможности.

Когда начинается такой “банкет”, хуже всех приходится тому, кто сохраняет какие-то остатки человеческих чувств — немного совести и чуть-чуть понимания. Синее бродилово, охватывающее коллектив, тянет всех в разные стороны — подбивает на хулиганские выходки и склоняет к бессмысленному насилию. Иногда удается избежать конфликтов с законом, но уж если было принято решение ехать в центр — об этом и мечтать не приходится.

На Невском, возле Стены Плача, раньше стоял ларек “Мальборо”. Перед ним располагалась высокая урна, и Барин решил этим воспользоваться. Он подошел и начал ссать в эту урну, за чем был замечен нарядом ППС. Но когда наряд поравнялся с Барином, навстречу им из-за ларька вывернул Слон. Он ссал с противоположной стороны, а как только увидел ментов — сразу же заступил им дорогу. Помогая себе левой рукой, он сложил из пальцев правой “fuck” и сунул его под нос старшему наряда.