Наталья Богуненко - Музруков

5 августа 1949 года на комбинате № 817 технический паспорт первого отечественного атомного заряда и формуляр по его приемке были подписаны. Технический паспорт на изделие утвердил Б. Г. Музруков. Формуляр подписали И. В. Курчатов, А. А. Бочвар, Б. Г. Музруков, А. С. Займовский, Ю. Б. Харитон и руководитель военной приемки доктор наук В. Г. Кузнецов.

Теперь изделие должно было отправиться к месту сборки — на другой секретный объект, называвшийся тогда Приволжская контора Госстроя СССР. Там его ждали еще одна проверка, а затем отправка на Семипалатинский полигон. Некоторые сотрудники комбината в августе 1949 года также уехали на испытания. Бориса Глебовича среди них не было. Он участвовал только в отправке изделия с Базы-10 в КБ-11. Впоследствии он рассказывал, как проходила эта церемония. Впереди он, директор, на своем ЗИЛе, затем машина охраны со взводом солдат, третьей шла машина с зарядом, затем — еще одна машина с охраной, и замыкал колонну автомобиль генерала НКВД, начальника комбината по режиму и секретности И. М. Ткаченко.

Заряд из плутония, изготовленный на комбинате № 817, был торжественно доставлен на железнодорожную станцию и затем отправлен литерным поездом в КБ-11. Здесь в ночь с 10 на 11 августа физики провели контрольную сборку, которая показала: заряд соответствует техническим требованиям, изделие РДС-1 пригодно для испытаний на полигоне.

Еще одним литерным поездом изделие доставили до Семипалатинска, а затем перевезли на полигон. 29 августа 1949 года в семь часов утра заряд РДС-1 был дистанционно подорван сигналом с пульта из бункера, где собралось все руководство атомным проектом СССР. Успех испытания показал: все узлы изделия, все его системы сработали согласно намеченному плану. Ученые, инженеры, конструкторы, рабочие, строители, военные, организаторы производства своим невероятным трудовым подвигом продолжили путь к созданию ядерного щита страны. Атомная монополия США была ликвидирована.

О подробностях событий на далеком Семипалатинском полигоне сотрудники комбината № 817 узнали позже. Те из них, кто присутствовал на испытании 29 августа, хранили молчание.

Я. П. Докучаев, участвовавший в работах на полигоне, так вспоминает о возвращении на комбинат: «6 сентября я возвратился в Челябинск-40 (так тогда уже называлась База-10), приступил к своей обычной плановой работе. В моей командировке было отмечено: прибыл в Москву 22 августа, убыл из Москвы 4 сентября.

По прибытии на работу я обратил внимание на то, что среди сотрудников радиохимической лаборатории объекта “Б” уже распространились неофициальные слухи об успешном испытании атомной бомбы. Изредка меня спрашивали, может ли это быть. Как мне и полагалось, я давал уклончивые ответы в том ключе, что ничего подобного не слышал.

Сведения об успешном испытании быстро распространились в Челябинске-40 потому, что руководители комбината (Б. Г. Музруков, Е. П. Славский и другие) были в курсе всех событий, являясь активными участниками всей программы».

Официальное правительственное сообщение о создании в СССР атомного оружия появилось в газете «Правда» только 25 сентября 1949 года. Советское правительство высокими наградами отметило участников первого этапа важнейших работ: организации, институты, конструкторские бюро, предприятия. Были награждены и те, кто внес большой личный вклад в успешное развитие атомного проекта страны.

Торжественное собрание, посвященное этому событию, прошло в Челябинске-40 уже в 1950 году. От имени Президиума Верховного Совета СССР ордена и медали вручал И. В. Курчатов. Героями Социалистического Труда стали главный инженер комбината Е. П. Славский и главный инженер завода «Б» Б. В. Громов. Среди награжденных орденом Ленина были молодые сотрудники Е. И. Сапрыкина и Я. П. Докучаев. Ряд рабочих и специалистов были удостоены орденов Трудового Красного Знамени и других наград. Вклад других в осуществление атомного проекта отмечен Сталинскими премиями.

Борис Глебович Музруков к 1949 году уже имел одну «Золотую Звезду». Звание Героя Социалистического Труда он получил в 1943-м, за работу на Уралмаше. Поэтому, как стало известно позднее, первоначально его и Б. Л. Ванникова, тоже Героя Соцтруда, не включили в списки на эту награду: не имелось прецедента ее вручения дважды.

Сталин поступил очень просто: лично вписал фамилии Музрукова и Ванникова в списки тех, кого должны были наградить самой высокой наградой СССР.

Как свидетельствует Г. А. Соснин, «по воспоминаниям Б. Л. Ванникова (записанных его сыном, Рафаилом Борисовичем), после успешного испытания первого атомного заряда РДС-1 в августе 1949 года Сталину представили наградные списки. В них значились фамилии людей, внесших наиболее существенный вклад в создание первой очереди атомной промышленности и разработку первого отечественного атомного заряда.

Просматривая списки, Сталин обратил внимание на то, что в числе представляемых к высшей трудовой награде страны — званию Героя Социалистического Труда — нет фамилий Ванникова и Музрукова. Он предложил внести их в список. Сталину корректно напомнили, что эти товарищи уже имеют звание Героя Социалистического Труда, а по действующему Положению присуждение такого звания делается только единожды.

После короткой паузы Сталин сказал, что Положение писали люди, люди его и исправят. И лично вписал фамилии Ванникова и Музрукова.

Таким образом, Б. Л. Ванников и Б. Г. Музруков стали первыми в Советском Союзе дважды Героями Социалистического Труда (Золотые Звезды, полученные ими в 1949-м, имеют номера II-1 и II-2 соответственно)».

Следует добавить, что третьим дважды Героем Социалистического Труда в этом списке стал Н. Л. Духов, возглавлявший конструкторские работы в КБ-11.

Но главное было не в наградах. Вот что пишет в своих воспоминаниях доктор технических наук В. С. Комельков, ветеран атомной отрасли, работавший в 1948–1951 годах в КБ-11: «Успешные испытания не отмечались ни реляциями, ни банкетами, ни громогласными поздравлениями. Труд тысяч и тысяч людей, поднявших на своих плечах первую часть атомной эпопеи, был доведен до победоносного финиша, и это доставляло огромное удовлетворение, придавало уверенности в своих силах. Мы прочно, обеими ногами, стояли на земле. Прошло немного дней, и премией нам стала шумиха встревоженного и озадаченного Запада.

Запрограммированные на 15-летнее отставание Советского Союза и на мировое господство американские генералы и политики не сразу поверили, что рушится разработанный ими план порабощения и уничтожения нашего народа… Даже в 1953 году Трумэн, а значит, и генштаб отказались верить, что “русские имеют достаточно технических знаний, чтобы собрать все сложные механизмы бомбы и заставить ее действовать”».