Наталья Богуненко - Музруков

Чтобы лучше знать нужды и настроения рабочих, он предложил проводить собрания без повестки дня. То есть на них каждый мог поднять любой вопрос. Так они могли быть решены быстрее. Борис Глебович считал себя слугой народа. Он установил у себя в кабинете прямой телефон (минуя секретаря), по которому мог звонить каждый. Номер этого телефона сообщили всем работающим, и такой шаг был очень высоко оценен всеми. Многие руководители последовали этому примеру.

В праздничные дни Борис Глебович обязательно вместе с группой товарищей посещал людей, находящихся в больнице, а также отдыхающих в доме отдыха “Дальняя Дача”. Больным вручались скромные подарки. И как эти посещения поднимали дух и настроение! Иногда казалось, что человек начинал сразу же поправляться. А сам он жил с одним легким. Но по тому, как он отдавал всего себя делу первейшей государственной важности, никто этого не замечал. Да и знали о его недуге только близкие.

Борис Глебович никогда не унижал ничьего достоинства, хотя и отчитывал отдельных неаккуратных исполнителей:

— Ах, как нехорошо. Ведь мы с вами уже говорили на эту тему. Вы обещали сделать и не сделали.

И такие его слова действовали сильнее, чем резкий окрик, грубая брань. Он не боялся тяжелых вопросов, напротив, как говорится, “выходил” на них и, как правило, успешно разрешал. С ним было легко работать партийным, профсоюзным и комсомольским работникам, общаться любому человеку. За это каждый руководитель любого ранга, каждый рабочий, каждый житель города, — все, кто обращался к нему хотя бы один раз, вспоминают его со словами благодарности».

Авторитет Бориса Глебовича в городе был очень высок. Для многих он стал, без сомнения, настоящим живым символом всего предприятия, воплощением лучших качеств руководителя. Поэтому понятна реакция сотрудников на информацию о его возможном отъезде из Челябинска-40. Б. В. Горобец пишет об этом: «В 1953 году прошел слух, что приезжает новый директор. Активная часть молодежи была обеспокоена, группа из нескольких человек пришла в политотдел: “В чем дело, что случилось?” Начальник политотдела Сергей Макарович Марковин объяснил нам, что Бориса Глебовича переводят в центральный аппарат министерства».

К 1953 году в жизни Бориса Глебовича многое изменилось. Дела на комбинате пошли в гору. Делящиеся материалы — те самые ДМ, производство которых было центральной проблемой ядерного проекта, — устойчиво нарабатывались на реакторах. Все реже на предприятиях случались авралы.

Вспоминает М. М. Башкирцев: «В 1953 году Борис Глебович оставил директорский пост на нашем предприятии в связи с повышением в должности.

С приходом нового директора порядки в управлении предприятия заметно изменились. Вечерняя работа управленцев значительно уменьшилась еще в конце работы Бориса Глебовича, а с приходом нового руководства почти совсем прекратилась. Еженедельные оперативные совещания на основных производственных объектах были заменены ежемесячными и поэтому перестали быть оперативными. Зато больше стало совещаний в кабинете директора. Но это было уже другое время».

Имело большое значение и то, что менялась обстановка в отрасли в целом. В марте 1953 года ПГУ было упразднено и создано Министерство среднего машиностроения, которое возглавил Вячеслав Александрович Малышев. Новый министр предложил Б. Г. Музрукову должность начальника Четвертого Главного управления. Этот главк ведал работой предприятий страны, занятых получением плутония и обогащенного урана. Борис Глебович принял предложение. Малышева он очень уважал, считал прекрасным руководителем, грамотным, образованным инженером. Они были хорошо знакомы еще с довоенных лет.

Нельзя не упомянуть и о том, что здоровье Музрукова требовало более бережного отношения. То, что у него не оказалось лучевой болезни, было большой удачей. Регулярно предпринимаемые на комбинате проверки его одежды на радиоактивность показывали, что она даже не подлежит чистке. И не один раз генеральская форма, которая так шла Борису Глебовичу и запомнилась всем на комбинате, совсем новой отправлялась на утилизацию. И туда же — сапоги, фуражка, шинель. Форму Борису Глебовичу, конечно, своевременно доставляли — такую же красивую, подогнанную по фигуре. Но ее могла ожидать, особенно в периоды пусконаладочных работ, та же участь. Ведь директор вновь и вновь оказывался на передовой «неведомого фронта», о котором он говорил своим сотрудникам и сотрудницам. Изменить его поведение было невозможно.

Очевидно, одной из самых важных причин принятия Б. Г. Музруковым решения об отъезде были изменившиеся семейные обстоятельства. В 1951 году его постигло тяжелое горе. Анна Александровна, любимая жена, верный друг, помощник и советчик во всех делах, надежная опора и поддержка в труднейшие периоды жизни, умерла. Без матери остались младшие дети — десятилетний Коля и семилетняя Лена. Старший сын, Володя, женился еще студентом, в 1949 году у Музруковых появилась первая внучка. Молодые жили в одном доме с родителями Володи.

Семья Музруковых была крепкой, дружной, с хорошо налаженными прочными устоями, теплыми отношениями. Бориса Глебовича близкие окружали заботой, по возможности оберегая от мелких огорчений и хлопот. Он был в доме настоящим кумиром, в первую очередь для Анны Александровны. Ее смерть изменила всю жизнь этой совсем недавно такой счастливой семьи.

Кому-то надо было вести хозяйство, присматривать за детьми. Борис Глебович попросил помочь свою сестру Ольгу, которая в войну эвакуировалась из Ленинграда. Она согласилась, но ненадолго, у нее была своя семья. Невестка Лида, еще совсем молодая, тоже не могла стать хозяйкой в доме.

Несомненно, многие женщины тогда с радостью помогли бы Борису Глебовичу преодолеть невзгоды, обрушившиеся на его семью. Анна Дмитриевна Гельман была одной из них. Она приехала на комбинат еще в 1948 году и, участвуя как научный консультант в пуске радиохимического завода, не могла не познакомиться достаточно близко с Музруковым, не оценить его редких качеств. Сама Анна Дмитриевна была обаятельной умной женщиной, чуть постарше Бориса Глебовича. Она проявила к осиротевшим детям внимание и доброту, которые они приняли и оценили. В 1952 году Борис Глебович и Анна Дмитриевна поженились.

Возможный переезд в Москву обрадовал всех. Детям казалась привлекательной перспектива жизни в столице. Анна Дмитриевна, доктор химических наук, с нетерпением ждала возможности вернуться в академический институт.

В октябре 1953 года Б. Г. Музруков уже работал в Министерстве среднего машиностроения.

Ныне комбинат «Маяк» — уникальное многопрофильное предприятие, которое может обеспечить делящимися материалами не только оборонную промышленность России, но и ее атомную энергетику, производить продукцию на экспорт. Тяжелое десятилетие 1990-х годов прошлого века не заставило его работников опустить руки. В это время они, конечно, еще чаще вспоминали своих героических предшественников.