Джим Корбетт - Леопард из Рудрапраяга
- Название:Леопард из Рудрапраяга
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство: Армада-пресс
- Год:2002
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Джим Корбетт - Леопард из Рудрапраяга краткое содержание
Аннотация от Gautier Sans Avoir (выполнил доработку эл. книги и корректуру с бум. изданиями):
Во второй книге английского автора Джима Корбетта (1875–1955) описывается его охота за знаменитым леопардом-людоедом, с 1918 по 1926 гг. терроризировавшим население на территории в пятьсот квадратных миль на севере Индии. Об этот леопарде (известном как «Рудрапраягский») упоминалось в прессе целого ряда стран, вплоть до Гонконга и Южной Африки. Зверь, действовавший по ночам, бродил по деревням, выламывая двери хижин, загрызая и утаскивая людей. На восемь лет вся ночная жизнь в царстве леопарда замерла; в более чем 70-ти деревнях им было растерзано 125 человек. Несмотря на правительственные награды за ликвидацию леопарда и длительные усилия многих охотников, уничтожить его не удавалось. Джим Корбетт также выслеживал леопарда долгое время, причем равным образом был сам выслеживаем им, постоянно находя ночные следы зверя даже у своего порога. В конечном счете истребитель людоедов одержал победу.
Леопард из Рудрапраяга - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Тройной якорь глубоко вонзился в кожистую нижнюю губу усача, и, пока я его отрезал, братья с интересом разглядывали, что я делаю. Когда якорь был высвобожден, они спросили, могут ли взглянуть на него. Три крючка в одном — такую вещь они никогда не видели, не только они, но и никто у них в деревне. Согнутый кусок латуни — это, конечно, грузило? Чем наживляются крючки? А почему рыба клюет на латунь? И действительно ли это латунь или какой-нибудь сорт высушенной приманки? Когда блесна, катушка с тремя шарнирными соединениями были рассмотрены и расхвалены братьями, я попросил их посидеть и посмотреть, как буду готовиться к поимке второй рыбы.
Самый большой усач в озере был виден у подножия водопада, но здесь, в этой пенящейся белой воде, кроме него, плавало несколько очень больших местных сомов, весьма охотно клюющих на блесну или на снасточку. Эти рыбы являются в 90 процентах случаев виновниками гибели снастей в наших горных реках вследствие их пренеприятной для рыболовов привычки — как только попадут на крючок, так сейчас же ныряют до дна и прячут голову под скалу, откуда их всегда весьма нелегко, а часто и невозможно вытащить.
Трудно было представить лучшее место, чем то, откуда я забрасывал блесну первый раз, поэтому я снова занял свою позицию с удочкой в руке.
Пока я возился с усачом и благодаря нашим последующим действиям у скалы, рыбы, потревоженные на каменистом дне, теперь снова начали собираться, и вскоре оживленные восклицания братьев и их выразительная жестикуляция привлекли мое внимание к одной большой рыбине в дальнем конце потока, там, где дно, покрытое галькой, уже больше не проглядывало и начиналась глубокая вода. Прежде чем я смог забросить блесну, рыба повернулась и исчезла в глубокой воде, но немного позже снова появилась, и, как только она вошла в мелководье, я тут же кинул, но, очевидно, леса намокла, и заброс вышел коротким. Второй заброс был великолепен и по месту и по времени: блесна хлопнула по воде точно в той точке, где я хотел. Прождав с секунду, чтобы дать блесне утопиться, я начал сматывать катушку, придавая блесне правильное и нужное количество оборотов, и в то время, как я подтягивал лесу с легкими подергиваниями, вдруг появился усач и в следующий момент полностью выскочил из воды с крепко засевшим в глотке крючком. Свалившись назад с шумным всплеском, он бешено кинулся вниз по потоку, к большому волнению зрителей, так как люди с того берега тоже наблюдали за всем происходящим так же напряженно, как и мои помощники.
По мере того как катушка вертелась и раскручивалась леса, братья, вставшие рядом со мной, просили меня не дать рыбе уйти вниз к дну водоема. Легче сказать, чем сделать, ибо невозможно остановить первый рывок усача какого угодно размера без риска разорвать лесу или оторвать карабин поводка. Но счастье было с нами, впрочем, может быть, рыба испугалась вращения блесны, потому что, когда лесы на катушке оставалось менее пятидесяти ярдов, она задержалась на мгновение, и, хотя продолжала сопротивляться, в конце концов была подведена к излучине и водворена в заводь у подножия скалы. Вытаскивание на берег этой рыбины было не столь трудным, как первой, так как каждый из нас точно знал свое место и обязанности.
Оба усача были равной величины, но второй оказался немного тяжелее первого, и, в то время как старший брат с триумфом направился в свою деревню с рыбой на плече (через нее была пропущена тут же им сделанная травяная веревка), его младший брат-подросток попросил разрешения сопровождать меня до бунгало инспекции, с тем чтобы нести рыбу и мою удочку. Я вспомнил себя в далекие дни мальчуганом и своих братьев-рыболовов. Поэтому малому не нужно было долго упрашивать меня. «Если вы позволите мне нести и рыбу, и удочку, а сами пойдете на некотором расстоянии сзади меня, саиб, все люди, которые увидят меня по пути или на базаре, подумают, что это я поймал такую большую рыбу, такую, какой они никогда не видели».

СМЕРТЬ КОЗЛА

В последние дни марта Ибботсон приехал из Паури, а на следующее утро, когда мы завтракали, пришло известие, что леопард этой ночью неоднократно появлялся и был замечен вблизи деревни к северо-востоку от Рудрапраяга, примерно в одной миле от того места, где мы убили другого леопарда, попавшего в капкан.
Значительная площадь в полумиле к северу от деревни и на кряже очень высокой горы представляла собой пересеченную ущельями местность, где возвышались огромные скалы и зияли глубокие пещеры, в которых, как говорили местные жители, их прадеды добывали медь. Все это пространство было покрыто джунглями, местами непроходимыми, спускающимися вниз по склону горы в пределах полумили над полями, шедшими террасами и расположенными выше деревни.
Уже давно я подозревал, что для людоеда эта местность — надежное укрытие в окрестностях Рудрапраяга. Часто я вскарабкивался на командные высоты над изломанным плато в надежде обнаружить его, лежащего на скалах и с наслаждением греющегося в лучах раннего утреннего солнца, чем очень любят заниматься леопарды, живущие в холодном климате. Стрелять в них в этих случаях — дело обычное, и все, что требуется, — это немного терпения и точный прицел.
Рано окончив второй завтрак, мы с Ибботсоном вышли из дома со своими винтовками 275-го калибра в сопровождении одного из людей Ибботсона, который нес небольшой длины веревку. В деревне мы купили молодого козленка — ведь леопард убивал всех коз и козлов, которых время от времени я для него приготовлял.
Из деревни каменистая тропа, проторенная козами, вела прямо вверх по горе до края пересеченной оврагами местности, где поворачивала влево и, пройдя ярдов сто по открытому месту на горе, огибала ее выступ. Эта тропа там, где она шла поперек горы в точке наибольшего своего возвышения, была окаймлена редким кустарником, а в нижней части, где круто спускалась, — низким травостоем.
Привязав козленка к крепко вбитому колу на изгибе тропы в десяти ярдах ниже кустарника, мы спустились по горе на сто пятьдесят ярдов, где были большие скалы, за которыми мы спрятались. Козленок оказался самым лучшим крикуном из всех, каких я когда-либо слышал. Он непрестанно испускал резкое и пронзительное блеяние; нам не нужно было сторожить его, так как он был привязан вполне надежно и леопард не смог бы его утащить.
Солнце — огненный красный шар — опустилось на ширину локтя от снежных вершин над Кедарнатхом, когда мы заняли наши позиции за скалами. Получасом позже, когда мы уже несколько минут находились в тени, козленок вдруг перестал блеять. Прокравшись вдоль скалы и взглянув сквозь травяную ширму, я увидел его с поднятыми настороженными ушами, глядящего в сторону кустарника, вдруг козленок затряс головой и попятился на всю длину веревки.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: