Расул Гамзатов - Мой Дагестан
- Название:Мой Дагестан
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Расул Гамзатов - Мой Дагестан краткое содержание
Мой Дагестан - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Джамалутдин смотрел на мать удивленными глазами. Ему казалось, что он видит ее впервые. Вдруг она вспомнилась молодой и красивой. В детстве именно такими хлебцами она кормила его. У колыбели, похожей на коня, она пела ему песню о юноше, вскормленном молоком львицы. В изголовье под подушечкой лежал деревянный кинжальчик.
- Мама! - как в детстве, крикнул Джамалутдин.
- Джамал, мой сын, вернись ко мне! - сказала Патимат.
Джамалутдин узнал свою мать. У потухающего очага, склонившись над больным сыном, пела мать колыбельные песни, как это она делала на заре его жизни.
Имам вместе со своими мюридами воевал где-то далеко, не понятый своим сыном. А его жена Патимат пела прощальную песню своему умирающему первенцу.
Джамалутдину казалось, что где-то близко между скалами стонет река. Ему чудилось, что у дверей на скошенной и высохшей траве лежит теленок.
Он вспомнил свой дом в Гимрах, вспомнил отца, вспомнил своего первого коня. Мать пела о веселом Дингир-Дангарчу, который поднялся в небеса по дождевой струйке.
- Где ты был, Дингир-Дангарчу?
- В лес ходил Дингир-Дангарчу.
- Ты зачем ходил, Дингир-Дангарчу?
- Деревья рубил Дингир-Дангарчу.
- Ты зачем рубил, Дингир-Дангарчу?
- Дом построить хочет Дингир-Дангарчу.
- Зачем тебе дом, Дингир-Дангарчу?
- Женится хочет Дингир-Дангарчу.
- А жениться зачем, Дингир-Дангарчу?
- Чтоб героев родить Дингир-Дангарчу.
- А герои зачем, Дингир-Дангарчу?
- Чтоб гордился ими мир Дингир-Дангарчу.
Перед взором Джамалутдина встали родные горы. Тает снег, гремят камнями потоки. По горным кряжам ползут облака. Дагестан, забытый на чужой стороне, обступил его. А мать все пела и пела. Тут были песни, которые поют, когда рождаются сыновья, и песни, которые поют, когда сыновья умирают И о том, что после сыновей остаются песни о них. Мать пела о Шамиле, о Хаджи-Мурате, Кази-Магомеде, Гамзатбеке, о храбром Хочбаре, о Парту-Патимат, о разгроме Надир-шаха, о тех, кто не вернулся из набегов.
В очаге догорал огонь. Дагестан пылал в пожаре войны Оба эти огня отражались теперь в глазах Джамалутдина. Песня матери всколыхнула его. Проснулась, вспыхнула сыновья любовь к Дагестану. Она звала его встать рядом с отцом.
- Мать, я только сейчас вернулся в Дагестан. Только сейчас я встретился со своим отцом. Принеси мне оружие. Я - сын Шамиля. Я не должен умереть у домашнего очага. Отпустите меня туда, где стреляют.
Так песня матери сумела сделать то, чего не могли сделать ни Коран, ни приказ отца.
Но это была только вспышка. Песни матери не могли заглушить в сердце Джамалутдина другие песни. Он не мог забыть Петербург, в котором вырос. На непонятном языке он читал дагестанским горцам непонятные строки:
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид.
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла…
Странно звучали эти слова в дымной сакле горного аула. Джамалутдину снилось по ночам, будто он снова в Кадетском корпусе, будто у решетки Летнего сада он встречается с красавицей-грузинкой Ниной…
Два орла жили в сердце Джамалутдина и раздирали его каждый в свою сторону. Две песни звучали в душе. Любимая Нина далеко. Могучая река протекает между ними. Через эту реку не ходит почта. В этой реке утонул русский офицер, сын дагестанского имама. Река смыла и унесла все его мечты и среди них одну, самую главную.
Заветной мечтой Джамалутдина было построить мост над этой могучей рекой, соединить оба берега, заменить жестокость войны, бессмысленные убийства дружбой, лаской, жизнью. Он понимал песни, которые поют в горах, песни матери, но он понимал и песни Пушкина. Две песни соединились в одном сердце. Если бы это понял отец. Если бы это поняли все. Если бы сами песни поняли и полюбили друг друга!
Но песни были похожи на сабли. Они сшибались в воздухе, высекая искры. Истекающий кровью Дагестан пел о крови, о храбрецах, о глазах, расклеванных вороном, о храпе коней, о звоне кинжалов, о скакуне, который возвращается домой, потеряв всадника на поле битвы.
А в тех случаях, когда песни понимали друг друга, когда люди одного берега понимали песню с другого берега, затихали выстрелы, переставали звенеть кинжалы, переставала литься кровь, останавливала занесенную руку месть, и в сердце вместо злобы возникла любовь.
В битве у речки Валерик израненный мюрид Шамиля Молла-Магомед попал в плен к русским. В ауле его оплакали, считая, что он погиб. Но через месяц живым и здоровым вернулся он домой. Удивленные люди стали расспрашивать, как ему удалось освободиться. Это обидело мюрида, и он сказал:
- Не думайте, что Молла-Магомед вышел на свободу при помощи лжи или лести. Я не трус.
- Мы знаем, что ты храбрый мюрид. Наверно, саблей нашел себе дорогу.
- У меня не было сабли. Да и не помогла бы она.
- Как же ты вырвался?
- Меня посадили в подвал. На дверь повесили замок.
- Ну, и как ты там себя чувствовал?
- Как тур, попавший в западню. Но в этом подвале я вдруг вспомнил песню об Али, которого коварные братья оставили на высокой скале. Я спел эту песню. Потом я стал петь другие песни. Я пел о прилетающих весной птицах, об улетающих осенью журавлях, пел об олене, который был девять раз ранен неумелым охотником, пел об осени, пел о зиме. Пел песни, до сих пор никем не спетые. Три дня я ничего не делал, но только пел. Караульные мне не мешали. Песня есть песня, если даже слова ее не всем понятны. Песню все слушают. И вот однажды к караульным пришел молодой офицер. Я подумал, что мне конец. С офицером пришел еще один человек, который знает наш язык. Он меня спросил: "Офицер хочет знать, о чем ты поешь. О чем твоя песня? Спой мне еще раз". Я стал петь о горящем Дагестане. Меня просили спеть еще. Я спел о бедной маме, о любимой жене. Офицер слушал и смотрел в сторону гор. А горы были окутаны облаками. Он сказал караульным, чтобы меня отпустили. Человек, который знал наш язык, сказал: "Этот офицер освобождает тебя. Ему очень понравились твои песни, и поэтому он отпускает тебя на родину". После этого иногда я думаю: может, и Дагестану петь бы всегда свои песни, а не проливать кровь.
Но Шамиль спросил у вернувшегося из плена мюрида:
- Я же запретил петь песни, зачем ты пел?
- Имам, ты запретил петь в Дагестане, но не запретил петь там.
- Твой ответ мне понравился, - сказал Шамиль. И, немного подумав, добавил: - Можешь петь себе, Молла-Магомед.
С тех пор Моллу-Магомеда люди называли Магомедом, которого спасла песня.
Нужна была песня, чтобы спасти Дагестан. Но всякий ли понял бы ее, как понял тот офицер? И кто же это был? Не поручик ли Лермонтов? Он ведь тоже сражался у Валерика.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: