Хесуальдо - Артигас

Материальное его положение было очень тяжелым — денег ополченцам почти не платили. Артигас стоически переносил нужду. Часто у него не хватало средств, чтобы обеспечить свою семью. А здесь одно несчастье следовало за другим. После рождения сына Хосе Мариа жена Артигаса заболела и осталась душевнобольной. Ее состояние резко ухудшилось, когда вскоре погиб ее второй ребенок. Только в редкие минуты к ней возвращалась ясность мыслей. Для Артигаса это было предметом бесконечных тревог. В письме к теще из Пасо-де- Поланкос, Датированном 1809 годом, сообщив о своих текущих делах, он пишет о том, как беспокоит его болезнь Рафаэлы, и просит тещу продать все, что есть в доме, чтобы лечить ее, ибо «это и есть самое главное», а также позаботиться о сыне Хосе Мариа, «для которого он не покладая рук работает».

На обоих берегах Ла-Платы после изгнания английских захватчиков жизнь, казалось бы, восстановила свой прежний ритм. Но все пережитое, а также события в Европе должны были рано или поздно отозваться в этих местах. Быть может, важнейшим последствием вторжения англичан было пробуждение у креолов самосознания, чувства собственной ответственности.

Многие из них даже вступали в контакт с англичанами, ища у них поддержки своим антииспанским настроениям. Англичане, в свою очередь, были заинтересованы поближе узнать о их умонастроении и их позиции в отношении существующего режима. Но союз с англичанами не мог решить проблемы, мучившей креолов. Мануэль Бельграно, один из будущих вождей освободительной войны, в разговоре с англичанином сказал: «Мы хотим либо иметь пока старого хозяина, либо не иметь никакого… Хотя независимость и сможет быть достигнута под покровительством Англии, она нас покинет при первом же выгодном для нее случае, а нам придется тогда вновь попасть под власть испанской шпаги».

Однако было очевидно, что креолы положительно оценили опыт экономической политики англичан. Они оценили выгоду свободной торговли, идея которой станет одним из главных лозунгов будущей освободительной борьбы.

Как уже было сказано, одной из непосредственных причин, ускоривших начало борьбы за независимость, были последствия английской интервенции. Казалось, Испания должна бы учесть опыт недавнего прошлого и принять соответствующие меры. Однако этого не произошло. Все события здесь были лишь отражением серьезнейшего кризиса, наступившего в Испании после вторжения в нее наполеоновских войск. Король Фердинанд VII был взят в плен. В Испании началась общенародная освободительная война. Фактически и законодательно рушилась навсегда политическая система, установленная метрополией в Испанской Америке.

В Ла-Плате сразу же определились две политические партии, отражавшие борьбу интересов различных слоев общества.

Эти партии наметились еще в конце 1808 года, когда встал вопрос о замене колеблющегося вице-короля Линье. (На этот пост он был поставлен креольской верхушкой после смещения Собремонте.)

«Испанцы» были партией монополистов, ростовщиков, откупщиков, которые ссужали государство и частных лиц деньгами. Они фактически владели богатствами вице-королевства, от них зависели производители товаров. Пользуясь огромным влиянием в области политики, они добивались важнейшей для них цели — не допускать в страну английских купцов. Представители этой партии занимали в колониальном управлении самые высокие посты — алькальдов, судей, членов консульства (торгового управления). Благодаря своим позициям в консульстве они сумели сорвать свободный вывоз и продажу кож. «Испанцев» поддерживало высшее офицерство. Они мечтали о создании собственной Хунты наподобие Центральной хунты в Испании, возникшей после падения монархии, и находились в прямом контакте с правительственной Хунтой, образованной в Монтевидео на заседании Кабильдо Абьерто 21 сентября 1808 года. Эта Хунта, которую возглавлял Элио, была откровенно происпанская.

Другую партию Ла-Платы — партию патриотов — составляли креолы. Это были уроженцы Америки, мечтавшие о самостоятельности. Идеологически они были близки энциклопедистам, передовым французским философам, и открыто выступали против монополизма. Однако они боялись начать борьбу за образование собственной Хунты, чтобы не дать возможности испанской партии встать у ее руководства, как это произошло в Монтевидео.

Что касается позиции вице-короля Линье, то она была колеблющейся: он барахтался между двумя берегами.

Был, наконец, еще третий фактор, игравший определенную роль в этих исторических событиях, — английская дипломатия. Своим трамплином она избрала португальский двор, переехавший в Рио-де-Жанейро после занятия Португалии французскими войсками. Англия посылала в Буэнос-Айрес своих агентов и посланцев, а также свои эскадры, которые в данном случае играли роль «первостепенного дипломатического орудия».

В феврале 1809 года Центральная хунта в Севилье сместила Линье с поста вице-короля Ла-Платы и направила в Рио-Де-Жанейро ловкого дипломата маркиза де Каса Ирухо. Ему было поручено следить за принцессой Карлотой, сестрой свергнутого короля Испании, которую англичане хотели выдвинуть как претендентку на престол в Ла-Плате. А на место Линье Центральная хунта направила генерал-полковника Валтасара Идальго де Сиснероса, потерпевшего поражение от англичан в знаменитом Трафальгарском сражении. Сиснерос прибыл сначала в Монтевидео, где он провел около месяца, а затем, несмотря на маневры различных группировок, стремившихся сохранить Линье на его посту, переехал в Буэнос-Айрес и взял власть в свои руки. Он стал правителем Ла-Платы в тот момент, когда, как говорили, «лучше было быть последним солдатом самого ничтожного полка, чем вице-королем». Заняв свой пост, Сиснерос начал открыто поддерживать испанскую партию и душить все проявления недовольства.

Чтобы иметь возможность готовить войска для подавления развивавшегося движения за независимость, он обратился за займом к коммерсантам. Не получив от них ничего, кроме обещаний, Сиснерос был вынужден прибегнуть к внутренним налогам, а также удовлетворить просьбу англичан о свободной торговле. Она была крайне выгодна помещикам-креолам и привела к оживлению колониальной экономики.

Несмотря на то, что и Кабильдо и Консульство Буэнос-Айреса положительно отнеслись к этому, представитель консульства города Кадиса — центрального управления всей торговлей испанской империи — резко высказался против предоставленной англичанам свободы торговли. Один из представителей монополистических кругов, Фернандес де Агуэро, сделал попытку с помощью искусной софистики доказать, что английская торговля принесет колонии тяжелые бедствия. В ответ на это помещики поручили блестящему молодому адвокату Мариано Морено выступить с защитой экономических интересов колонии и предложить наиболее срочные и решительные меры для улучшения положения.