Анатолий Марченко - Пограничники

— А ты увези меня, — сказала Дора Сергею.

— Как увезти? — опешил он. — Как на Кавказе умыкают невест?

Она засмеялась, и Сергей понял, что сделает это — умыкнет, утащит, увезет на коне, уведет за руку, все равно как. Лишь бы вырвать ее из этой болотной жизни маленького местечка.

И увез Сергей Дору. А отец ее десять лет потом не хотел признавать их брак.

После недолгой, годичной учебы Сергея в Высшей пограничной школе Гусаровы оказались в погранотряде на Сахалине.

Сергей целыми днями, а то и неделями пропадал на дальних заставах и в комендатурах, а Дора увлеченно занималась клубной работой, устраивала концерты, лекции, шефские выступления, плясала, пела, о всех заботилась, всех тормошила.

В Даурию на должность помощника начальника маневренной группы по политчасти Сергей Гусаров был направлен весной 1930 года — после конфликта на Китайско-Восточной железной дороге.

На Сахалине было дико, необжито, малолюдно, тут пролегала граница по суше и по морю, да, кроме того, за спиной пограничников крутились хитрые мудрецы — японцы-концессионеры; неизвестно было, что их больше интересует: добыча шпионских данных или промысловая добыча. В общем-то здесь было сравнительно тихо — до боев, как в Даурии, дело не доходило.

До конфликта 1929 года — нападения реакционных белокитайских генералов — взаимоотношения тут были мирные: на сопредельной стороне надеялись на советских пограничников, халатно несли службу, не преследовали нарушителей рубежа. Время от времени командир советского погранотряда садился на коня и ехал к «соседям». Там он увещевал китайских офицеров, чтоб они помнили, что служат на границе, черт побери, и несли охрану — ловили спиртоносов, валютчиков, контрабандистов и прочих, а не дулись в карты и не тянули горячительное…

Потом воинственные китайские генералы спровоцировали пограничный конфликт, в результате которого оказались очень крепко биты.

Сергей Гусаров в должности помполита [8] Если командир подразделения или части был коммунист, ему назначался помполит — помощник по политической части; если он был беспартийный, при нем был комиссар. маневренной группы принял участие в военных действиях на завершающем этапе. Воспользовавшись конфликтом, полезли из всех щелей разномастные кулацкие недобитки. Они лихорадочно готовили восстание в тылу пограничников и регулярных войск Красной Армии, сражавшихся с белокитайцами.

Под команду боевого помполита командование отряда передало один из двух учебных кавалерийских взводов. Приказ гласил следующее: не считаясь с численным превосходством противника, активными наступательными действиями в Сретенском районе атаковать и уничтожить бандитов. Задача была очень нелегкой еще и оттого, что сроки для боевых действий указывались самые минимальные.

Полдня после получения приказа Сергей просидел наедине с картой. Полдня готовил взвод к операции. В район действия банды Литвинова двигались только с наступлением темноты. С рассветом взвод укрылся в лесной чаще. К исходу второй ночи пограничники Гусарова оказались возле вражеского логова, неподалеку от заимки кулака, давшего приют вожаку банды и его присным. Ни одна живая душа не смогла б сообщить бандитам, что пограничники ждут в полуверсте от их «штаба» сигнала к атаке.

Вернулась разведка — бандиты, ничего не подозревая, отдыхали, пьянствовали, даже охранение не позаботились выставить.

Сергею удалось точно разгадать замыслы врагов: они готовились сами нападать, сил у них было немало, и предположить даже не могли, что пограничники сунутся в центр их расположения всего одним конным взводом.

— Что делать, товарищ помполит, с пацанами? — перед самой атакой спросил взводный. — Они с нами хотят на заимку рвануть…

— Не пускать! — ответил Сергей. — Рано им кровь видеть, пусть детьми останутся подольше. Мы без них справимся.

Курсанты ворвались на заимку в самое сладкое для сна время — перед рассветом. Без стрельбы, без криков «ура!» атаковали бандитов. Налетели с такой лихостью, с таким бесстрашием и презрением к численному превосходству врагов, что те долго не могли поверить, что разоружены и пленены горсткой пограничников.

(Летом 1944 года начальник войск но охране тыла 4-го Украинского фронта генерал Гусаров пробирался на своем «виллисе» в густой колонне идущих на запад войск. На переправе, у только что подошедшего к реке контрольно-пропускного пункта, молодой капитан в форме пограничника остановил машину и попросил сидящих в ней предъявить документы. Прочитав в удостоверении фамилию генерала, капитан взволнованно вгляделся в начальника войск:

— Вы… вы не командовали мангруппой у нас в Даурии в тридцатом году, товарищ генерал? А то я смотрю: и внешность ваша похожа, и фамилия как у того помполита…

Перед Сергеем Ильичом стоял тот давнишний мальчонка из ночного, который хотел тогда вместе с бойцами атаковать бандитов, и, волнуясь, говорил, что стал пограничником оттого, что навсегда запомнил бой на лесной заимке, считает его, Гусарова, кем-то вроде крестного отца и с тех пор мечтал с ним встретиться.

Гудели машины, требуя пропуска через КПП. Надо было прощаться.

— Я вас обязательно разыщу после войны, товарищ генерал! — сказал на прощанье юноша, обеими руками пожимая руку генерала.

Нет, не разыскал он Сергея Ильича. Хотя и кончалась война, но многими еще жертвами, молодыми непрожитыми жизнями оплачена была недалекая уже победа.)

Несколько месяцев спустя Сергей получил первую боевую награду, чрезвычайно популярную в то время. Ему от имени командования пограничных войск округа были вручены именные карманные часы с суровой лаконичной надписью: «Товарищу Гусарову С. И. за беспощадную борьбу с бандитизмом».

Так у Сергея получилось: сначала пришлось повоевать, а потом уже знакомиться с отрядом — личным составом, дислокацией застав и комендатур. В этом было свое бесспорное преимущество: люди уже знали, что новый помполит маневренной группы такой человек, за которым можно не оглядываясь идти в огонь и в воду. В его командирское мастерство, грамотность, смекалку поверили бойцы.

Сергей же был чрезвычайно озабочен, но не тем, как «закрепить» обретенный авторитет, а словно бы иным: как его «растерять». Учился. Он не скрывал при этом, что многое ему предстоит постичь и он готов признать учителем любого опытного воина — будь он боец, краском или местный житель.

Учила и жизнь, потому что редко случались день или ночь без больших или малых происшествий: и задержания контрабандистов, и поимка конокрадов, и боевые схватки со шпионами, диверсантами, разведчиками, и операции против спиртоносов и по изъятию у хунхузов — местных бандитов — награбленных ценностей.