Яков Кумок - Губкин

Сущность гипотезы сводится к следующему.

Общая плотность Земли на основании ряда вычислений принимается равной 5,2; плотность горных пород земной коры — значительно выше. Следовательно, нутро планеты содержит гораздо более плотные вещества, нежели ее оболочка. Правомерно предположить, что там много углеродистого железа, плотность которого около семи; кстати, это вполне согласуется с данными магнитометрии. Углеродистого железа (карбидов железа) и карбидов никеля много в метеоритах и на Солнце; если Земля — дочь Солнца (гипотеза Канта — Лапласа и позднейшие ее разработки), то она непременно богата железом. Оно же при охлаждении превращается из парообразного в жидкое состояние ранее других элементов и соединений; оно менее летуче, и его было много. Сжижение железа происходило при таких температурах, когда не могли образоваться кислородные соединения; вместе с железом в ядро Земли попадал углерод.

Нефть, по Менделееву, образовалась при соприкосновении расплавленного углеродистого железа с водой. Вода (пресная или морская) проникла вглубь так: планета наша, остывая, сжималась, и наружная ее оболочка коробилась и трескалась. Дмитрий Иванович допустил (вот, пожалуй, единственная, но не выдерживающая критики с геологической точки зрения слабость его гипотезы) громадную глубину трещин. «Эти трещины должны быть отверстыми внутрь земли».

Через трещины вода достигает накаленных масс углеродистых металлов, разлагается на водород и кислород, водород соединяется с углеродом карбидов и образует газообразную смесь углеводородов. А нефть, как известно, представляет собою смесь углеводородов. Формула реакции выглядит так: 2Fе 2С + 3H 2O = Fе 2O 3+ С 2Н 6.

Углеводороды, перемещаясь в верхние слои, конденсируются (ведь при образовании они были парами и испытывали большое давление со стороны водяных паров), претерпевают химические изменения сообразно встречаемым на пути условиям и превращаются в различные по составу виды нефтей.

Все:

Неправдоподобно просто; право, остается ощущение быстрого фортепьянного пассажа, взятого небрежно виртуозной рукой. Речь-то идет о сложнейшей проблеме! Фигурирующие в настоящее время гипотезы при всем соответствии требованиям современной науки лишены изящества менделеевской гипотезы; они громоздки. С химической точки зрения гипотеза Менделеева в полной мере безупречна до сих пор!

Дмитрий Иванович обрабатывал белый, зеркальный чугун соляною кислотой и получал бурую жидкость, до того по своим внешним признакам напоминавшую нефть, что буровики-практики, которым Менделеев ее показывал, «прямо говорили, что это нефть, даже старались определить по запаху и виду, из какой она местности…». Менделеев заключает: «На железо кислоты действуют, в сущности, так же, при обыкновенной температуре, как вода при накаливании; в обоих случаях водород выделяется, а железо, соединяется или с галоидом кислоты, или с кислородом воды…»

Эксперименты Менделеева были подтверждены опытами французского химика Клоэца и немецкого Гана. На некоторое время они увлекли и Губкина, однако вскоре он убедился, что увязать их с геологическими данными никак невозможно. Между ядром Земли и ее корой лежит пояс из базальтового субстрата, близкий, по выражению Ивана Михайловича, «к вискозному или пластическому состоянию, при наличии которого в субстрате не могут образоваться трещины». Это исключает проникновение воды до земного ядра; да и нефтяные пары не смогли бы подняться наверх, даже если бы они и образовались так, как это предположил Менделеев.

Дмитрий Иванович принимал живое участие в практических делах русской нефтяной промышленности; не без его влияния на заводах были созданы превосходные сорта смазочных масел, прогремевших на весь мир под названием «русских масел».

Заканчивая наш — по необходимости краткий — обзор того, что происходило на другой стороне, торопящейся на встречу, которая состоится в Петербурге в недалеком будущем, можно заключить, что нефтяное дело в России развивалось — правда, не без скрипа и периодических упадков — как в хозяйственном, так и в научном отношениях. К вящему сожалению, предприниматели пренебрегали советами специалистов, многие участки катастрофически быстро истощались. «Геологи, в том числе и ученые авторитеты, вынуждены были играть постыдную роль приказчиков при спекулянтах» (Губкин).

Возвращаясь в сентябре 1876 года из Филадельфии на родину и обдумывая отчет свой перед научной общественностью (и министерством финансов, разумеется), Дмитрий Иванович не сомневался, что на вопрос, буде ему такой задан: что, по-вашему, есть нефть? — ответит, не моргнув; «Органика». Вышло же, как в древней притче о пророке Валааме, которого призвал царь Моавитский Валак, чтобы проклясть с горы народ израильский. И в первый, и во второй, и в третий раз противу воли собственной Валаам вместо проклятия произнес благословение.

В декабре семьдесят шестого Дмитрий Иванович докладная о виденном в Соединенных Штатах на заседании Физико-омического общества и вкратце нарисовал возможность полудня углеводородов при реакции карбидов металлов с водой; через несколько месяцев вышла в свет его книга «Нефтяная промышленность в Северо-Американском штате Пенсильвания и на Кавказе» с главой о происхождении нефти, основное содержание которой было повторено в знаменитых «Основах химии». Так оформилась абиогенная гипотеза.

Никому, конечно, не придет в голову упрекнуть великого химика в поспешности или недодуманности своих построений. Другое дело, что создание гипотезы не потребовало, может быть, тех нечеловеческих напряжений, которыми постигался периодический закон. Гипотеза Менделеева сама по себе, как уже отмечалось, производит впечатление виртуозности и легкости; не будет неправдоподобным предположить и легкость возникновения ее: вдруг блеснула в сознании; рука торопливо и нервно записала латинские индексы элементов… И только закончив уравнение реакции, мог Дмитрий Иванович вспомнить о недавних своих противоположных убеждениях… Скорость в перемене взглядов, коробящая педанта в науке (человека с репродуктивным мышлением, по психологической терминологии), может быть отнесена к пластичности мышления (по той же терминологии), прекрасному качеству ума.

В определении понятия «талант», данном главою русской психологической школы А.Ф. Лазурским, есть некая сторона, весьма пригодная нам для развития нашей повести. «В то время как бедно одаренные индивидуумы обычно всецело подчиняются влияниям среды, ограничиваясь, в лучшем случае, чисто пассивным приспособлением к ее условиям и требованиям, натуры богато одаренные стремятся, наоборот, активно воздействовать на окружающую их жизнь, приспособляя и переделывая ее сообразно своим запросам и стремлениям; начиная, подобно более примитивным натурам, с подражания и пассивного приспособления, они затем по мере своего духовного роста превращаются постепенно в творцов и преобразователей жизни».