Леонид Дубровин - Пикировщики

О том, как проходил разведывательный полет, я узнал от самого Дзенова. Погода по их маршруту после вылета все больше ухудшалась, низкая облачность прижимала к земле, и самолет едва не задевал крыльями верхушек деревьев. Чтобы укрыться от зенитного огня, перед линией фронта старший лейтенант Дзенов повел машину в облаках. Фашисты били на звук мотора наугад — не попали. Долго потом искал своих экипаж У-2, однако нашел и груз благополучно сбросили по назначению. Возвращались же, как и требовалось по заданию, другим маршрутом. Решив опять подняться в плотную облачность, Дзенов потянул ручку управления на себя — и вот тут началось! Машину вдруг резко тряхнуло, управлять самолетом стало трудно. Оказалось, что снаряд разворотил правую верхнюю плоскость. Капитан Бледных молчит. Дзенов спрашивает штурмана: «Что с тобой? Ранен?» Еле слышно штурман отвечает: «Слегка прихватило...» И тут же сообщает, что на машине пробит верхний бак...

Лететь вслепую на поврежденной и плохо управляемой машине стало невозможно, и летчик вышел, точнее, вывалился из облаков. Обстрел сразу же усилился. Раненный вторично, капитан Бледных беспомощно уткнулся в борт кабины.

И все-таки экипаж вернулся на свой аэродром. Четыре прямых попадания снарядов, 138 пулевых пробоин привезла машина — вот тебе и «кукурузник»!

Запомнился мне еще один вылет на боевое задание. Тогда случилось так, что радиосвязь с частями, сражающимися в тылу врага, внезапно прервалась. Из поступивших ранее донесений мы знали, что там, в тылу, наши воины ведут тяжелые неравные бои, но как им быть без связи?..

Вскоре на аэродром привезли девушку-радистку и ее помощника — молодого паренька. При них походная рация, аккумуляторы питания, все как положено. Нам приказали немедленно установить место нахождения окруженных подразделений и доставить связистов в их распоряжение. Посадка на колеса в данном районе исключалась из-за весенней распутицы, поэтому девушку и парня решили сбрасывать на парашютах.

Вылет назначили на раннее утро, с тем чтобы два У-2 пересекли линию фронта в предрассветных сумерках, а поиск места приземления произвели бы уже в светлое время. Выпустить экипажи на задание в назначенный срок не удалось — помешал густой туман. Только в одиннадцать часов появились признаки видимости и самолеты поднялись в воздух.

Шли они севернее Варшавского шоссе на малой высоте. Внизу под крыльями простиралась белесая пелена тумана, а вверху — ясное голубое небо. Старшина П. Н. Афанасьев летел сзади и чуть справа от командира звена старшего лейтенанта А. А. Подкосова. На реке Угре их обстреляли, да так, что от самолетов, как перья, полетела обшивка. Подкосов посматривал за пассажиром: юноша, нагруженный основным оборудованием связи, сохранял спокойствие.

В предполагаемом районе окруженных подразделений не оказалось. Пытаясь найти какие-нибудь следы недавнего боя, экипажи У-2 стали кружить над землей, и вот Подкосов заметил в стороне не то пожар, не то разведенные костры. Пошел на дым, Афанасьев с радисткой — за ним.

Чтобы разобраться, где наши, а где немцы, пришлось пройти над полем боя. Увидев в небе идущие на помощь советским воинам самолеты, фашисты обрушили на них зенитный огонь. Самолеты трясло как в лихорадке. Но вот наконец они выскочили на своих и стали набирать высоту для захода на сбрасывание радистов. Командир звена старший лейтенант Подкосов подал команду «Приготовиться!». Его парашютист сноровисто вылез на плоскость...

— Смотрю на него, — рассказывал потом Подкосов, — а он улыбается. Крикнул ему: «Молодец!» — и тут же подал команду «Пошел!». Парнишка полетел вниз, еще мгновение — и над ним белым облачком замаячил купол парашюта.

А вот Афанасьеву с радисткой не повезло. Девушка со своей рацией не сумела выбраться из кабины — за что-то зацепилась. Раненный в руку и в ногу летчик сделал несколько кругов, чтобы дать ей возможность выпрыгнуть из самолета, но прыжок так и не состоялся.

На аэродроме связистка плакала горькими слезами, ругала себя за свою нерасторопность. Отказалась даже от предложенного ей обеда и только твердила одно: «Я должна лететь туда! Я должна выполнить задание!..»

Пришлось провести с нею короткую тренировку, убрать из кабины все, что могло бы ей помешать. Второй полет с радисткой выполнял заместитель командира эскадрильи лейтенант П. В. Сизов — все обошлось благополучно. Не успел Сизов возвратиться — связь с нашими окруженными подразделениями уже была восстановлена.

700-й авиаполк под командованием майора Н. Т. Топольского и сменившего его майора И. С. Яхниса наравне с другими нашими полками сражался за овладение юхновским плацдармом. О командирах этого полка, о батальонном комиссаре А. Г. Галкине, о начальнике штаба старшем лейтенанте Б. С. Каменском — мужественных, неутомимых людях — у меня сохранились самые теплые воспоминания. В мае 1942 года 700-й полк перешел в непосредственное подчинение ВВС Западного фронта, пришлось расстаться со славными пахарями неба.

В дальнейшем мне не раз приходилось слышать о героических делах этого полка, и я всей душой радовался, когда узнавал, что 700-й полк стал гвардейским, что ему присвоено почетное наименование Юхновский, что он награжден орденом Кутузова III степени.

Весной того же года в состав ВВС 49-й армии вошел 179-й истребительный авиаполк, вооруженный английскими самолетами «Хаукер-Харрикейн». Летчики и техники полка только что закончили переучивание на одном из тыловых аэродромов и о своих самолетах, их боевых достоинствах высказывались очень осторожно. Такое пополнение вызвало у всех вполне понятный интерес — мы до этого с зарубежными самолетами «в контакт не вступали».

Посмотреть на заморские машины приезжали командиры, летчики, инженеры и техники из других частей. Они расспрашивали прежде всего о летно-тактических данных и особенностях английских машин, ощупывали их со всех сторон, придирчиво сравнивали с нашими истребителями.

— Так что же из себя представляют эти самые «Харрикейны»? — спросил однажды и я у командира полка майора Д. К. Кузового.

Прежде чем ответить, комполка помолчал, а потом как-то неуверенно ответил:

— Лучше, чем ничего...

Рядом стоял и улыбался военком полка батальонный комиссар К. Н. Крылов.

— Прошу меня правильно понять, — добавил Кузовой. — Летному составу я говорю прежде всего о положительных характеристиках «Харрикейнов», в частности, о его вооружении...

— Дмитрий Кузьмич, не волнуйтесь. Я вовсе не собираюсь упрекать вас в осторожной оценке полученных самолетов. Повоюем, увидим. Лучше скажите, как летчики овладели боевым применением машины? Как ее освоили техники, механики?