Леонид Дубровин - Пикировщики

Мы в тот же день специальным рейсом трех бомбардировщиков отправили этот ценный груз по назначению — в тыл немецких войск. Вскоре из показаний военнопленных стало известно, что Манифест немецкими солдатами и офицерами был встречен как политическая сенсация.

Так в боевых буднях сорок второго года мы вели агитационную и пропагандистскую работу. Со 2 февраля по 8 марта наша 146-я авиадивизия произвела 2215 боевых вылетов. Вместе с бомбами мы послали на землю 5 миллионов 700 тысяч листовок.

В марте 1942 года из штаба ВВС армии в штаб дивизии поступил приказ НКО СССР и директива ГлавПУРа о развертывании в частях технической пропаганды и учебы, а также приказ командующего ВВС Красной Армии о более совершенном овладении летным составом воздушными стрельбами. Разумеется, такая работа проводилась у нас и раньше, но не так активно и целеустремленно, как этого требовали полученные документы.

Для развертывания работы в свете новых указаний командиры и военкомы полков использовали паузу, вызванную весенней распутицей. В меру возможного в полевых условиях быстро подготовили учебную базу. Для проведения занятий, тренажей, чтения лекций и докладов привлекли самых опытных в боевом отношении командиров, политработников, инженеров и техников. В частях тщательно готовились и с большой пользой проходили технические конференции. На них фундаментально разбирались самые насущные вопросы боевой деятельности экипажей, технических специалистов, получали выяснение те стороны работы, где наиболее часто случались различные неполадки и ошибки.

А весенняя распутица сорок второго создала для нашей боевой работы чрезвычайные сложности. Быстро выходили из строя грунтовые площадки, полеты прекращались, и самолеты ставили на прикол.

Там, где поблизости от аэродромов оказались гравийные карьеры, инженерно-строительные батальоны начали ускоренное сооружение полос из гравия. Мы такой возможностью располагали только в одной точке. Тогда специалисты штаба ВВС Западного фронта предложили другое: продлить срок взлетов и посадок боевых машин на лыжах путем снегозадержания. Батальоны аэродромного обслуживания и полки приступили к покрытию снежных взлетно-посадочных полос соломой, древесными стружками. Попробовали взлететь. Однако сильное торможение лыж о стружки и солому не позволило работать нашей технике и от затеи пришлось отказаться. Мы пошли по пути ускорения просушки грунта. Дни и ночи отводили от полос талые и дождевые воды, вычерпывали ведрами образованные в низинках «блюдца» воды, затем засыпали их сухим грунтом. Работали упорно, без устали, непрерывно. И труд не пропал даром: уже в последних числах апреля, намного раньше намеченного срока, наши самолеты поднялись в воздух.

Через несколько дней после этих событий, в начале мая, мы провожали к новому месту службы нашего командира полковника Л. Г. Кулдина — его назначили заместителем командующего ВВС Западного фронта.

Расставание с близким человеком всегда несет в себе отпечаток грусти. Последнюю ночь мы с ним долго не могли заснуть. Обговорили все, что волновало нас обоих, вспомнили вместе пережитое в минувшие месяцы войны.

Прощаясь с Леонидом Григорьевичем — радостно возбужденным, подтянутым, с уверенным взглядом карих глаз, — никто из нас не мог и подумать, что видим своего командира в последний раз. Через несколько дней он погиб в воздушном бою под Малоярославцем. Выполняя задание с группой молодых летчиков, Кулдин первым вступил в бой и до последней возможности отбивался от наседающих «мессершмиттов». Из его машины уже вырывалось пламя. Падая на землю, летчик воспользовался парашютом, но опоздал: не хватило высоты...

Весной 1942 года во фронтовой авиации произошли организационные изменения, которые вплотную задели и наше соединение. Все началось с упразднения штатной структуры «ВВС общевойсковой армии» и введения за счет этого отдельных авиационных дивизий. Из Кондрова, где располагался наш КП, управление соединения перебралось в деревню Адуево, стоящую у Варшавского шоссе в десяти километрах восточнее Медыни, чтобы возглавить 204-ю смешанную авиационную дивизию.

На новом месте штаб еще не успел и развернуться, как поступил новый приказ, во исполнение которого офицеры штаба и политотдела срочно направлялись в подмосковную Кубинку на укомплектование управления тоже 204-й дивизии, но уже не смешанной, а бомбардировочной.

Тогда на Минском шоссе, у отворота дороги на Кубинку, я распрощался с начальником своего политотдела М. А. Лозинцевым. Получив назначение на должность военкома 233-й штурмовой авиадивизии, он направлялся к новому месту службы — ближе к линии фронта. Потом мы с ним часто встречались в штабе и политотделе воздушной армии. Последний раз — в политотделе 1-й воздушной армии 4 февраля 1944 года. Сидели, как всегда рядом, разговаривали, рассказывали друг другу новости. Перед вылетом с армейской площадки обменялись крепким рукопожатием. Говоря на прощанье «До скорой встречи!», я, конечно, не мог знать, что жизнь моего боевого товарища оборвется через несколько минут. Самолет, на котором Михаил Алексеевич поднялся в воздух, неожиданно атаковали два истребителя ФВ-190. Полковник Лозинцев, сидящий во второй кабине, получил смертельное ранение. Его похоронили в Смоленске, у стены древнего кремля.

...А война продолжалась, предъявляя к нам, живым, новые требования. В командование 204-й бомбардировочной авиадивизией наше управление вступило 29 мая 1942 года. В самом начале дивизия состояла из трех полков: 2, 6 и 130-го, а несколько позже в нее влились еще два — 38-й и 261-й бомбардировочные полки. До этого мне приходилось служить в смешанных авиасоединениях, иметь дело о разнотипными машинами, базироваться близко к линии фронта — в пределах слышимости артиллерийской канонады. Став бомбардировщиками и очутившись в нескольких десятках километров от переднего края, каждый из нас почувствовал себя едва ли не в глубоком тылу. Впечатление это, однако, оказалось ошибочным. Война доходила и сюда. Уже в конце первой недели базовый аэродром подвергся налету четырнадцати «юнкерсов», в результате чего дивизия недосчиталась одного пикирующего бомбардировщика.

Здесь, на новом месте, я впервые встретился с известным тогда в ВВС летчиком полковником В. А. Ушаковым, принявшим командование 204-й дивизией. Считаю большой удачей, что во главе соединения в те дни стал именно такой командир. Он хорошо знал специфику подготовки экипажей, подразделений и частей бомбардировочной авиации, отлично летал сам. В его характере гармонично сочетались решительность, принципиальность с вдумчивостью и обоснованной осторожностью, что в сложном деле сколачивания дивизии сыграло важную организующую роль.