Виталий Люлин - Когда усталая подлодка...

«Голосок» комбрига рванул вверх, отразился от сопок и полетел куда-то по извилинам Ура-губы. Вырвался в Мотовский залив и достиг разведкорабля НАТО «Марьята», вечно пасущегося в Баренцевом море. Норвежцы объявили своим ВМС повышенную боевую готовность. Плац опустел почти мгновенно. Комбриг со своим штабом юркнули в казарму, на КП. Экипажи, с «эскадрой» Брига впереди, опережая собственный визг и лай, помчались на плавпричалы, к своим «эсочкам».

Свирепость комбрига имела место быть, пока он учинял нахлобучку своим штабным советчикам. Как только стал принимать доклады командиров о готовности к отходу, окунулся в свою стихию. Загнав последнюю лодку на глубину, вообще вернулся в свою ироничную ипостась.

— Вот чем надо заниматься морякам-подводникам, а не вашей хренотенью под барабанный бой! Может, нам перед приездом инспекции отскочить всем штабом на «эсочках» и погрузиться на все время ее работы, а? Отсидимся на яшечках («яшка» — якорь) или подремлем на грунте? По всей акватории — тишь да гладь, да Божья благодать. Лодок нет, и замечаний нет… пусть-ка инспекцию встречает собачий штаб, а к нему впридачу — наш главный противолодочник. Пусть его дерут, не предохраняясь! А что? Комбриг-то, залюбуешься, какая псина! Как вам понравились псинки «начпо» и «нш»? Ха-ха! Умора! А что вы морды-то воротите и кукситесь? Моряк, он все видит и подмечает. Так что утрем собственные сопли и сделаем выводы. Пока выводы по нам не сделали те, кто повыше и поумнее матросов. Не вздумайте искать авторов и зачинщиков! Матросам надо сказать спасибо за подковырку-критику, а актеров-псов как-то избавить от надписей. Маются, животины, от краски. Разбор учения «Рассредоточение» проведем завтра. После проворачивания. И не здесь, в штабе, а на причальной стенке. После всплытия все лодки поставить к причалам… В жизни всегда есть место… театру… — совсем мирно и необычно многословно проговорил комбриг на КП штаба бригады, как только ушел со связи на УКВ командир последней погружающейся в точке рассредоточения «эсочки».

Вибрирующие всеми позвонками от недавнего комбриговского гнева, офицеры штаба облегченно вздохнули. Пронесло.

— Флагштур! Продолжение командно-штабной тренировки — со всплытием первой лодки. Конец учения — в 12.30. Лодки должны стоять у причалов. Война-войной, а обед — по распорядку. Действуйте! — приказал комбриг оперативному дежурному бригады и ушел с КП. Лодки затаились на глубине, стоя на «яшках».

По вводной командира бригады: Подводные лодки — экстренно к бою и походу приготовить!… — ошалевшими табунами помчались экипажи к причалам на свои «эсочки» — средние подводные лодки 633 проекта. Барабанные «бу-ммм» из динамиков вдоль дороги на причалы смолкли, но очень скоро над акваторией Ура-губы, между скальными сопочками, забубукали эхом запускаемые на «эсках» дизеля. Вышколенные экипажи шустро изготавливали подлодки к отходу, а командиры пока еще прохаживались по причалам, у сходен-трапов на свои подлодки, в ожидании докладов старпомов. Не прошло и пятнадцати минут после того, как в прочные корпуса ссыпались экипажи, а уже по кормовым и носовым надстройкам подлодок засуетились швартовые команды, выбирая на борт добавочные концы. Сизый дым от работающих дизелей подлодок (было безветренно) повис над причальным фронтом бухты. Буханье дизелей с выхлопом на поверхность, а не под воду, от того очень громкое, а не глухое, перекрывалось криками потревоженных чаек и бакланов, да отборным матом швартовых команд. Известное дело, без мата и якорь не идет, и шпиль со всеми вьюшками закисает. Мат, испокон флотских веков, первооснова сноровки и смекалистости, смазка механизмов, шоковая терапия расслабившихся на берегу мозговых извилин моряка. Одним словом — идиллия. Морского труда.

Наша «эска» стоит первым корпусом к плавпричалу. Внешняя «эска» уже приняла на свой мостик командира и вот-вот начнет отходить. Эта ситуация мгновенно преображает нашего командира, неспешной походкой восточного человека, прогуливающегося по причалу, в нетерпеливого и горячего джигита. По восточной, мусульманской мудрости, мужчина может позволять себе торопливость только до возраста Аллаха (33 года), а дальше — суетливость и торопливость недостойны настоящего мужчины. Командир уже подгребал к возрасту Аллаха, а может, и достиг его. На берегу вел себя степенно и без особых всплесков эмоций, а вот на лодке… Так и казалось, что он вот-вот потянет на себя поводья, вздыбит «эску»-подлодку и швырнет ее в намет. Сейчас, как будто привстав на стременах, он вздыбился сам, даже ноздри у него утончились и вздрогнули.

— Старпом! И долго мы еще будем телиться с приготовлением?… — нетерпеливо запросил он мостик. На мостике суетились старпом, рулевой-сигнальщик и мичман, стажер штурмана.

— Лодка к бою и походу приготовлена, тащ командир! На борту все, кроме штурмана…. — тут же докладывает старпом.

— А куда девался штурман?….

— Так, тащ командир, он же защищает честь эскадры и флота на общефлотских соревнованиях. По стрельбе. Вы забыли?….

— Тьфу ты… … … — выругался командир на родном языке.

— Не понял, тащ командир!? Что Вы сказали? Будем отходить без штурмана или нет?… — уточняет старпом.

— Я сказал, что очень полюбил маму штурмана, а ему после возвращения — вырву яйца… Сходню — с борта! Отходим… — проговорил он и быстро перешел с причала на мостик лодки.

— Мичманец! Судя по твоим галкам (курсовые нашивки) от локтя до плеча, тебя уже не только обучили штурманскому делу, но и переучили. Мыслимое ли дело — учить балбесов целых пять лет пеленгам и товсь-ноликам? Справишься с задачей выхода в назначенную точку, аж черте-куда, на акватории Ура-губы?… — тут же осведомился он у меня, поднявшись на мостик.

— Справлюсь, тащ командир! Не только выведу в точку рассредоточения, но и приведу обратно, к причалу…. — несколько дерзковато отвечаю ему, уязвленный его «товсь-ноликами». В командире неистребимо сидел «подплавовец» и минер, горделиво считающий только выпускников подплава настоящими подводниками, а «фрунзаков» — моряками второго сорта, паркетными щелкунчиками.

— Вот и решили проблему со штурманом. Дашь пузыря — утоплю в точке рассредоточения. Старпом! Убирай все концы, кроме носового. Переговорю с комбригом и сразу пойдем… — проговорил командир и спустился вниз, в рубку связи.

Через несколько минут он снова поднялся на мостик.

— Вводная комбрига — отойти от причала в точку рассредоточения. Стать на якорь. Погрузиться и лечь на грунт. Всплытие и возвращение в базу — после взрыва третьей гранаты. Торпедолов пройдется по бухте и шваркнет гранаты. Действуй, старпом!… — приказал командир, появившись на мостике.