Леонид Филатов - Прямая речь
- Название:Прямая речь
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ACT, Зебра Е
- Год:2007
- ISBN:978-5-17-045464-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Леонид Филатов - Прямая речь краткое содержание
Леонид Филатов (1946–2003) был щедро одарен разнообразными талантами. Блестящий артист театра и кино. Замечательный драматург, сценарист и кинорежиссер. Великолепный поэт. Пародист. Сказочник. Автор едкого, уморительно-смешного сказа «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Создатель и ведущий телепередачи «Чтобы помнили» на канале ОРТ.
В этой книге Леонид Филатов раскрывается перед нами как глубокий самобытный мыслитель. Он размышляет о природе творчества, о судьбе, о любви…
Прямая речь - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В наш трудный, но все-таки праведный век,
Отмеченный потом и кровью,
Не хлебом единым ты жив, человек, —
Ты жив, человек, и любовью.
Математикой можно заниматься, баскетболом. А любовью… лучше уж сказать дурными словами. А то, что любовь исчезла из нашей жизни, это чушь. Ничего не пропало, и даже не уменьшилось в количестве. Очень много страдающих от любви людей. Я убежден, знаю просто, что есть любовь жертвенная, бескорыстная. Отдать и не просить взамен, такая есть. До сих пор. То же самое можно сказать и о дружбе. То же самое можно сказать и о чести. В массовом исчислении эти категории как бы теряются. Но ведь настоящего в мире никогда не было много. Ни во времена Леонардо, ни во времена более ранние. Но всегда были люди, которые определяли состояние масс, так называемых.
В юности у меня была такая любовь, как у всех. Красивая девочка в городе Ашхабаде, бесконечные грезы, бесконечные шатания по улице в надежде встретить ее. Потом я уехал в Москву, и как отрезало, ничего уже не хотелось делать во славу ее, даже стихи писать. Задним числом я мог понять, что особенно и не тянуло. Так что, видимо, это увлечение очень трудно разделять.
В училище появилась другая любовь. В артистку уже известную влюбился. Добивался взаимности. Она вышла замуж. Мне казалось, ну и что: вышла замуж, теперь раз — и перевыйди. О чувстве другого человека, конечно, меньше всего заботился. Все добивался, добивался, а когда добился, вдруг выяснилось, что добивался я не ее, а признания Москвы. Я был человек из провинции, жадный до всего, мне казалось, чем больше я нахапаю — это мое, это мое — тем больше я буду признан. В студенчестве еще трудно было удовлетворить свое честолюбие на сцене, а вот чтобы меня любила такая знаменитая девочка… Так что, в юности мы часто путаем любовь и примеси.
Не у самого моего любимого писателя Чернышевского есть такая фраза: «Любить человека — это, значит, хотеть того, что для него хорошо, даже если он любит другого». Вот что такое любовь. Все остальное — это как бы примеси: люблю, умираю… Страдание — вещь, входящая в правила игры. Очень важно — почему страдаешь? Не с тобой что, а с тем, кого любишь. А как ему-то? У него все в порядке? Здесь страдание имеет совершенно другой знак. Если ему хорошо, тебе должно быть, по крайней мере, неплохо. Если не врешь себе, а любишь, отбрасывая всякие пошлые слова: хочешь быть рядом, видеть, трогать.
Для меня важно — умеет ли женщина быть товарищем, особенно, когда тебе худо… Может, это чисто советские, иждивенческие настроения, но так уж я устроен.
Я всегда выбирал одну женщину, и мне нравилось все, что в ней есть. Проходило время, мне нравилась другая. И я уже переставал понимать свои предыдущие пристрастия.
Кто-то из наших знаменитых поэтов сказал в свое время, мол, как только закончатся его эротические возможности, он кончится как поэт. Я с ним полностью солидарен, как, думаю, любой человек занимающийся творчеством.
Врал много. Когда нужно было расставаться, придумывал благородный повод для ухода. Это все нормальный эгоизм, но до первой беды. Потом многое пересматриваешь в жизни.
Когда сразу много женщин — это кураж, это тешит самолюбие. Бывало и у меня так, но чаще предпочитал одну.
Для меня интеллект — вещь решающая. Когда ты понимаешь, что у женщины им и не пахнет, это воздействует на половую сферу, невозможно дальше двинуться, потому что сознаешь, что перед тобой человек совершенно другой по составу крови, как бы существо другого подвида. И с ней играть в любовь, напрягаться на какие-то подвиги уже просто нельзя!
Когда говорят, что любовь — обычная физиология, это просто брехня старых кобелей. Секс и любовь иногда разные вещи. Можно любить как Блок, который обожал жену, но несколько лет не ложился с ней в постель. У меня было такое. Мне казалось, что я люблю эту женщину так чисто, так возвышенно, что… как я могу, грубо говоря, над ней такое творить? Это, конечно, была комичная история, но длилась несколько лет. И жар души пылал только там. А на стороне происходило все другое, плотское.
Дон-Жуан — это благородное понятие. Оно как бы предполагает отвагу и жертву со стороны мужчины. Он всем своим благополучием рискует, готов все положить к ногам любимой женщины — душу, жизнь! А много баб — это просто бабник. Бабник и дешевка.
Ефим Копелян, которого я хорошо знал, на вопрос: мог бы он стать гомосексуалистом, отвечал: «Для этого я слишком смешлив».
Мне кажется, что гомосексуализм не может быть нормой, поскольку Бог придумал совсем другой вид половых отношений. А в принципе — пусть каждый делает, что ему нравится.
Я никогда не испытывал к ним симпатии. Мне трудно с ними общаться, разговаривать. Возникает чувство неловкости всякий раз, когда говоришь о женщинах, о нормальной любви. Все время боишься, что они оскорбятся или не поймут. Поэтому я в друзьях таких людей не держу.
Вообще-то любовь присутствует у меня во всех пьесах. А самая трогательная история еще не рассказана. Я хочу сделать такую историю по Шарлю Перро о спящей красавице. Она засыпает и остается по-прежнему восемнадцатилетней, а принц, с которым она обручена, стареет. Я хочу продлить время до невозможности, словно сто лет прошло. Ей 18, а ему 118! Он ее воскрешает, а сам умирает любя.
А еще сейчас я пишу пьесу под названием «Эликсир любви». Это средневековая история. Человек изобретает некий эликсир, чтобы его попробовала девушка, в которую он влюблен, и тоже в него бы влюбилась. Но ему никак не удается заставить выпить эликсир свою возлюбленную. Его хватает инквизиция, чтобы сжечь на костре за колдовство. И от смерти его спасает та самая девушка. Оказывается, инквизиторы поставили условие, если хоть одна из женщин согласится пойти с ним в огонь, казнь будет отменена. И никто не соглашается кроме той самой девушки, ради которой он и изобрел этот эликсир. Оказывается, она его уже давно любила и без всякого эликсира, просто боялась признаться.
С Ниной у нас было девять лет тайной жизни. Девять лет греха. Афишировать наши отношения было нельзя, потому что и ее муж, и моя жена и так несли моральный ущерб. Все держалось в тайне. Неприлично даже было вместе работать, чтобы не зародилась в их умах отгадка нашей загадки. Мы долго противились себе, год вообще пытались не видеться, но, в конечном итоге, это оказалось сильнее нас, и мы стали жить вместе. Чего нам это стоило — разговор отдельный.
Любая ложь, любая тайна — это всегда нехорошо. И нашим близким было несладко, когда все открылось. Органично надо жить, по возможности ближе к правде чувств и поступков. А если появляются какие-то искривления, ничего хорошего из этого не выйдет.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: