Давид Самойлов - Перебирая наши даты
- Название:Перебирая наши даты
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Вагриус
- Год:2000
- Город:Москва
- ISBN:5-264-00221-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Давид Самойлов - Перебирая наши даты краткое содержание
Поэт Давид Самойлов (1920 — 1990) не успел закончить свои воспоминания, а может быть, и не ставил перед собой такой задачи, ибо книга ощущалась им как река жизни — с бесконечным охватом событий, лиц, постоянной игры ума… Точку поставила смерть. Но вышло, как он и задумывал: `Памятные записки` получились яркими и значительными. О себе, о времени, о друзьях — П. Когане, М. Кульчицком, Б. Слуцком, С. Наровчатове, Н.Глазкове — о тех, кто возмужал и окреп или геройски погиб в `сороковые роковые`. Немало страниц посвящено Б. Пастернаку, Н. Заболоцкому, А. Ахматовой, А. Солженицыну… `Памятные записки` органично продолжены страницами дневников, где многие записи — отточенные до афоризма характеристики века, судеб, характеров.
Перебирая наши даты - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
В них нет высокого таинства смерти.
10.7. Провинциальность— форма жизни; провинциализм— способ мышления.
11.7. Марксизм— грубое соединение позитивизма с ницшеанством посредством грубо же понятой гегелевской диалектики.
8.8. Декабристы «покаялись», потому что почувствовали, что подвиг их только начался 25 декабря и что им нужно покаяться в намерении стать на место власти.
25.8. Ошибка в том, что путают науку со знанием. Наука лишь часть знания. Мы знаем больше, чем наука!
21.12. Время на демократизацию «сверху» было безнадежно упущено в конце 50–х — начале 60–х годов. Времени было отпущено мало, 4–5 лет. «Новый класс» еще не вкусил непосредственность власти. Его «посредствующей инстанцией» был сталинизм, который мог пресечь слишком грубую жажду хорошей жизни. Диктатура Сталина в известной мере сдерживала претензии «нового класса».
В пору, когда органы «нового класса» — аппарат, ГБ, армия — были растеряны натиском Хрущева, возможен был «переворот сверху» в пользу демократии.
Хрущев не выполнил своей исторической миссии, ибо не поверил в интеллигенцию.
После него настала диктатура расхитителей и безнадежная эволюция.
Изучая эволюцию чего угодно, даже зажигалок, мыслящий человек может предсказать ближайшее состояние общества.
Ближайшая проза исходит из Платонова, Булгакова, Фолкнера и Сэлинджера.
Поэзия в упадке. Ее новый взлет возможен лет через 15.
198129.1. Главное свойство жизни — самосохранение.
Поэтому жизнелюбивые натуры эгоцентричны. В смерти мы боимся утраты нынешнего состояния, не думая о состоянии грядущем.
Труднее всего смерть для материалистов, даже для такого сопротивляющегося материализму, как Толстой.
Родина это не там, где хорошо или плохо, а без чего нельзя, как рыбе без воды.
Я, при тоске по вселенскому, в сущности не космополит, а почвенник.
31.1. Сейчас почвенники все. Но множество оттенков— от просветительства и сохранения культуры (Лихачев) до этнографического экстремизма и ненависти ко всему «чужому».
Либеральное почвенничество явилось в результате крушения «вселенской» идеи, как естественная антитеза. Такого рода почвенничество было близко нам даже в конце 30–х годов (Коган, Кульчицкий), хотя тогда казалось не отказом от вселенской идеи, а «уточнением» ее.
Крайнее почвенничество произошло в результате крушения деревни и стало идеологией «полународа». Оно сразу отыскало себе духовных отцов среди славянофилов конца века. Ибо этого рода почвенничество тесно связано с властью. Поскольку власть у нас не народная, а скорее «полународная», то есть отражающая состояние «полународа»
Фантазия, направленная на себя, — страх, фантазия, направленная на другого, — сострадание.
Оба вида присущи художнику.
7.2. Поэзия 80–го года сплошь ретроспективна. Ее тема — память. Двадцатилетние вспоминают себя десятилетними, тридцатилетние — двадцатилетними и так далее.
Отсутствие энергии в настоящем и перспективы в будущем обращает поэзию в прошлое.
Нравственная ретроспекция деревенской прозы сильно повлияла на поэзию. Множество поэтов стали тянуться позади прозы.
Это признак упадка, отсутствия свежих идей.
7.3. Ирония не мировоззрение, а предел мировоззрения. Убийственна вовсе не ирония, убийственно (в буквальном смысле) мировоззрение, лишенное этого предела.
17.4. Если признать Бога и в нем увидеть смысл творения, то возникает вопрос еще более высокого порядка: в чем смысл существования Бога?
6.5. Галя говорит: жаль, что в наше время нет Пруста, который умел с такой подробностью писать полноту жизни.
Для этого у нас не хватает самоуважения. Подробность стиля зависит от самоуважения. Иногда оно бывает пустое.
Часто хотят сказать, что Грибоедов был декабристом. Грибоедов и декабрист — два типа. И формировались они одновременно.
12.5. Высоцкий — выразитель «полународа», то есть народа в пору его складывания. Он соответствует вкусу, где намешано многое — от приблатненности до сертификатное™.
Новый народ будет осознавать себя на базе массовой современной культуры, а не на основании сентиментального мифа поздних «деревенщиков».
Успех Высоцкого — тому доказательство. Сила его таланта выразилась в многостороннем захвате жизни и в органичности, с какой выступают у него все элементы «сорной» культуры, преобразуясь в нечто яркое и не сорное.
Мартынов — тупик. Он слышит только звон слова.
Пастернак— новый ракурс поэтического зрения. Он видит человека, явление, предмет в окружении «среды», в кровной связи со «сре
дой». Таким и себя видит. Он вырезывает ростки действительности с куском почвы, не отряхивая корней.
18.5. Высоцкий и Шукшин — две стороны одной медали, две стороны нового народа — городская (Высоцкий) и деревенская (Шукшин). Из их сравнения видно, насколько городская струя гениальнее, бескорыстнее, прямее, правдивее, разнообразнее деревенской.
Высоцкий гораздо больше способен понять Шукшина и перестрадать с ним его путь, чем Шукшин понять и полюбить путь Высоцкого.
19.5. Гений не отличается от народа, он и есть народ в его тончайшем воплощении. Эта мысль Пастернака в высшей степени относится к Высоцкому.
Народ сам выбирает гения, назначает его. В том состоянии, в каком находится народ, ему нужен именно Высоцкий, художник синкретический, впитавший и воплотивший всю сумятицу вкусов в нечто высшее и вместе с тем доступное.
25.5. О нашем времени можно сказать словами Герцена. «Его лихорадит, оно несет на себе следы продолжительной инкубации болезненных элементов, и весьма сомнительно, чтобы его можно было ускорить, не опасаясь злополучного кризиса или выкидыша.
Итак, надобно дать пройти кризису, надобно неторопливо следовать за природой и овладеть ею при первой же возможности; но прежде всего — надобно уметь ждать. Это очень тяжело для стариков — быть может, тяжелее, чем для молодых, — но это касается только нас лично. Это неизбежно».
Наши диссиденты похожи на декабристов не больше, а скорее меньше, чем Чацкий.
Одна из версий его будущего — отъезд на Запад. Вообще, отъездом кончается комедия.
Репетиловщины у наших больше, чем у декабристов.
Декабристы отправлены были на Восток, тридцать лет просвещали Сибирь и вернулись в Россию.
Диссиденты отправлены были или отправились на Запад.
На Лобном месте — их Сенатской — было семь человек. У декабристов гораздо больше, чем «сто прапорщиков».
Поражение декабристов их соединило.
Поражение диссидентов их разъединило.
Декабристское дело оказалось выше поражения. Именно после него
сформировался высокий, образцовый для России нравственный тип. Диссиденты такого типа не создали.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: