Беар Гриллс - Грязь, пот и слезы

Нужно тщательно соблюдать баланс между нагрузками и отдыхом и внимательно следить за своим состоянием.

Это очень помогало мне в дальнейшей жизни.

Меня ужасно раздражало то, что, когда мне просто необходимо выспаться, я засыпаю с огромным трудом, а порой это вообще не удается.

И вот лежишь в темноте с открытыми глазами, понимая, что тебя снова ожидает тяжелый уик-энд и позарез нужно отдохнуть, но никак не можешь забыться сном.

Мозг непрестанно работает, заставляя тебя перескакивать с мысли на мысль, заново переживать и обдумывать все перипетии последних учений, и чем меньше я сплю, тем больше возбуждаюсь.

Из-за этого меня очень тревожило, как я справлюсь с очередным испытанием.

Выдержу или провалю его? Провалишь – и ты отчислен.

И без разговоров.

Принятая в САС и зловеще известная настоящая проверка на характер – это «тест» в горах, который состоит из стремительного марш-броска с полной выкладкой на восемнадцать миль, в том числе подъем на высоту около трех тысяч футов, затем спуск по другому склону одной из высочайших вершин, после чего возвращение на старт.

Не уложишься в норматив хотя бы на минуту – и ты отчислен, о второй попытке не может быть и речи.

Стоя у подножия горы в то теплое ясное утро и ожидая команды к маршу, я так нервничал, как никогда прежде.

«Достаточно ли я поел? Хватит ли мне сегодня сил? Смогу ли я выдержать темп?»

Уже через несколько минут после начала подъема по крутому склону меня опередили Тракер и ребята из передней группы.

«Давай, Беар, живее – потом отдыхай сколько влезет, а сейчас давай жми!»

Когда на тебе груз в сорок пять фунтов, да еще разгрузочный жилет, винтовка, еда и вода, нелегко двигаться с такой скоростью. Через час я уже насквозь пропотел, но изо всех сил старался все быстрее и быстрее подниматься в гору.

На отметке половины пути я наспех глотнул воды и снова побежал – все выше по длинной, вьющейся по горам тропе, к далекой вершине.

Но я уже сознавал, что опаздываю.

И страшно злился на себя.

Когда Тракер проходил мимо меня по петляющей тропе, он выглядел очень уверенным, сильным и бежал в хорошем темпе. Я понимал, что по сравнению с ним выгляжу развалиной. Низко опустив голову, глядя под ноги, я с трудом вбирал в себя воздух сквозь стиснутые зубы.

Необходимо было наверстать время, и сделать это немедленно, иначе я проиграл!

Откуда ни возьмись на втором отрезке у меня прибавилось сил, и я обошел длинную цепочку рекрутов, которые стали выдыхаться. Это придало мне уверенности, и я прибавил ходу.

Добравшись до вершины, я принялся бежать вниз, к подножию горы и к финишу.

Далеко внизу и впереди, в полутора тысячах футов ниже и на расстоянии трех миль, я увидел маячивших у ворот офицеров – они казались черными точками.

Я выжал из себя все силы и понесся к финишу.

В результате я пришел с запасом в три минуты.

Я сидел на своем рюкзаке, свесив голову между коленями, в полном изнеможении, но испытывал невероятное облегчение.

Получалось, что почти все, кого я опередил, придут к финишу с опозданием.

Спустя тридцать минут, когда собрались все опоздавшие, нас выстроили в шеренгу.

– Рекруты, чьи имена мы назовем, возьмите свои рюкзаки и отправляйтесь к ближайшей машине.

Это был приговор, холодный и безжалостный.

«Вы сами себя подвели. Помните?»

В тот день в свои армейские части возвратились шестнадцать солдат.

Планка была поднята еще выше, и, если честно, силы мои были на исходе.

Тот ночной марш-бросок был очень долгим.

Он начался в сумерках и должен был закончиться в 3:30 утра. Внезапно ухудшилась погода, и, когда стемнело, ориентироваться стало еще труднее. По дороге ко второму из последних контрольных пунктов по этой высокогорной, продуваемой ветром болотистой местности мне предстояло преодолеть крутой склон, заросший густым лесом.

На карте дорога казалась довольно легкой, но в действительности обернулась сущим кошмаром: толстые, тесно растущие сосны, штабеля заготовленных бревен и бесконечные заросли колючего утесника.

Через несколько сотен ярдов я понял, что мне предстоит настоящая борьба. Я уже и так был измотан после пяти часов ночного марша по кочковатым торфяникам, только этого леса мне и не хватало. Я думал только о том, чтобы он поскорее закончился.

Чтобы пробраться сквозь эту проклятую чащобу в кромешной темноте, приходилось продвигаться очень осторожно и ежеминутно сверяться с компасом. Но лес казался бесконечным.

Наконец я выбрался на открытое место, побежал по огибающей лес тропе и заметил на фоне неба смутные очертания одинокой палатки.

С нас требовали неукоснительно соблюдать порядок прибытия к контрольному пункту. Ты подбегаешь к нему, прижимая к груди висящую на шее винтовку, в одной руке сжимая карту, а в другой компас, и опускаешься на одно колено. Затем называешь офицеру свое имя и номер.

Офицер сообщает тебе очередные шестизначные координаты, которые ты должен быстро найти на координатной сетке карты и указать на них краешком компаса или травинкой. (Если ты станешь тыкать в карту пальцем, то незабываемый сержант Тафф пригрозит тебе «оторвать к чертям этот палец и отлупить мокрой тряпкой». Я в шутку угрожаю этим наказанием моим сыновьям, когда учу их читать карту.)

Как только координаты подтверждены, нужно сразу «хватать вещмешок и к чертям!», как нам часто приказывали. Это был сигнал отправляться дальше.

Я отошел от палатки ярдов на двадцать и, присев на корточки, вынул головной фонарик, обмотанный маскировочной лентой, сквозь которую проникали лишь слабые лучи света, и внимательно изучил ламинированную карту.

Сложенная в несколько раз карта всегда находилась в набедренном кармане, а компас был прикреплен к вытяжному шнуру нагрудного кармана. Если потеряешь карту или компас – ты пропал.

Повернувшись спиной к ветру, я травинкой проложил маршрут, который мне казался самым удобным путем через болота.

Ошибешься в выборе пути – потеряешь несколько драгоценных часов.

Но как же легко ошибиться, когда ты насквозь промок, измучен от постоянного недосыпания и пытаешься при сильном ветре и в полутьме разглядеть карту.

Я повернулся навстречу ветру и побежал по крутой тропе, пролегавшей вдоль леса, а потом по болоту – мне оставалось пройти всего две мили.

«Ну давай, жми, скорее! Поскорее уж закончим с этим!»

Было уже 2:00 утра. Я настолько измучился, шагая по этим кочкам, что спал на ходу. Такого со мной еще не случалось.

Невероятно трудно было преодолевать нестерпимое желание рухнуть на землю и заснуть и минута за минутой заставлять себя идти дальше.