Беар Гриллс - Грязь, пот и слезы

Через пятнадцать минут мы уже задыхаемся и обливаемся потом, стараясь выдержать заданный темп, который инструктор не сбавляет даже через полтора часа.

По дороге беспорядочная, растрепанная колонна стонущих, измученных рекрутов растягивается примерно на милю. Уже светлый день, и все едва держатся на ногах.

Я заставляю себя кое-как тащиться, преодолеваю последний этап марша и прихожу к финишу где-то в середине колонны. Но я окончательно выдохся. Сил у меня больше нет, нет, и все тут! Если бы меня попросили пройти еще пятьдесят ярдов, я одолел бы их с огромным трудом.

Я стоял, пошатываясь, от моего разгоряченного тела шел пар, и вдруг услышал, как один из рекрутов начал втихомолку проклинать все и ругаться.

– Ну, с меня хватит, – бормотал он. – Это же полный бред. Это не служба, а просто садизм какой-то! – Он посмотрел на меня. – Человек не создан для такого труда. С нами обращаются, как с вьючными мулами, но в конце концов даже они подыхают от такой нагрузки.

Я посоветовал ему держаться, сказал, что вечером, когда он примет теплый душ, все эти трудности забудутся. Тогда он удивленно уставился на меня:

– Знаешь, Беар, какая разница между мной и тобой? Ты просто глупее меня.

С этими словами он швырнул свой рюкзак на землю, подошел к инструктору и заявил, что хочет уехать.

Инструктор невозмутимо указал ему на грузовик.

Парень забрался в него, и больше я его не видел. Так обычно и происходило.

Нас выматывали до конца, поднимая планку все выше и выше до тех пор, пока кто-то из нас не ломался, а кто-то не ухитрялся уложиться в нормативы.

Нам постоянно втолковывали:

– Подводим вас не мы, а вы сами. Если будете укладываться во время и продолжать идти, вы пройдете.

На обратном пути, съежившись в кузове грузовика, я думал о словах этого парня: «Ты просто глупее меня».

Может, он и прав.

Я хочу сказать, действительно кажется глупым, что ты позволяешь изматывать себя до бесчувствия, и, пожалуй, еще более глупо, когда потом ты получаешь всего двадцать семь фунтов в день за право и дальше терпеть все эти мучения.

Но тот парень, который оставил борьбу, упустил один важный момент. Успех приходит к человеку только благодаря упорному и тяжелому труду, ведь все имеет свою цену.

Когда речь идет о том, чтобы поступить в САС, цена составляет примерно тысячу баррелей пота.

Готов ли я заплатить эту цену?

За время отбора я буду не раз задавать себе этот вопрос.

Пожалуй, лишь во сне я забывал об отборе.

Меня предупреждали, что так будет, а я не верил, но это оказалось правдой. Трудно переключиться с того, чему ты отдаешь столько сил и времени.

В перерывах между испытаниями я переживал возбуждение от прошедших и трепетал перед теми, что еще предстоят. В эти дни мы с Тракером возвращались к нашей студенческой жизни, к нашим беспечным друзьям, которые ходили на лекции и сидели в кафе Бристоля.

Вместе с ними мы тоже заглядывали в университет, иногда сидели в библиотеке и бродили по улицам, но старались не забывать о главном.

Мы избегали поздних пирушек и, в отличие от них, не позволяли себе по утрам долго валяться в постели. Вместо этого мы с Тракером рано вставали, тренировались и готовили экипировку к предстоящим испытаниям.

Короче говоря, у нас с друзьями определились разные цели в жизни.

Очередное испытание происходило в Черных горах Уэльса. Возможно, из-за высоты и ветра там не было этих ненавистных москитов, к нашему огромному облегчению.

На этот раз нам предстояло совершить марш-бросок попарно, а не всей группой, и путем нехитрого маневра при построении я изловчился оказаться в паре с Тракером.

Каждая пара отправлялась в путь с некоторым интервалом, и мы с Тракером вышли в 6:30 утра.

Ярко сияло солнце, и мы быстро и энергично шли по горам. Видимость была отличная, ориентировались мы легко и преисполнились уверенности в себе.

Вскоре мы оказались у моста через ущелье и остановились поразмыслить.

Дело в том, что нам запрещалось переходить по мосту, кстати, как и ходить в лесу по тропинкам и дорогам. (Правда, этот запрет не распространялся на тяжелые утренние кроссы.)

Это делалось для того, чтобы мы научились хорошо ориентироваться и привыкли ходить по нехоженым тропам, что гораздо труднее. (Я до сих пор испытываю легкое чувство вины, если в походе шагаю по тропинке, – от старой привычки трудно избавиться.)

Но если следовать запрету, то придется спускаться вниз, а потом подниматься на другую сторону ущелья глубиной в четыреста футов.

«Следит за нами инструктор или нет, может, стоит рискнуть?»

В духе девиза полка «Побеждает дерзкий» мы осторожно перелезли через запертые ворота и стремительно промчались шестьсот футов по мосту.

Все тихо. Дальше мы стали подниматься по крутому подъему к следующему контрольному пункту, до которого было около семи миль.

Однако после шести часов ходьбы мы стали уже уставать.

При такой сильной жаре, да еще когда сжигаешь шесть тысяч калорий в день, таскаясь с тяжеленным рюкзаком, оружием и в разгрузочном жилете, необходимо чаще пить. Но мы этого не делали.

Продвигались мы быстро, чувствовали себя хорошо и, как оказалось, слишком самоуверенно. Это едва не стоило нам шанса пройти отбор.

Через некоторое время нам оставалось преодолеть последний подъем на хребет в две тысячи футов высотой и спуститься к последнему контрольному пункту. Но я уже еле тащился и, несмотря на жару и напряжение, больше не потел. А это было плохим знаком.

Каждый шаг на крутом подъеме давался мне с огромным трудом. Голова кружилась, мысли мешались, и я все время присаживался перевести дух.

Короче, от жары и перенапряжения у меня началось обезвоживание организма.

Раньше я никогда не испытывал подобную слабость и помутнение рассудка. У меня было ощущение, будто я совершенно пьян, потому что то и дело падал на колени.

Хотелось только одного – растянуться на земле в каком-нибудь темном и прохладном месте. Но это было невозможно. Пришлось выпить воды и двигаться дальше в надежде, что через несколько минут мне станет легче.

Наконец я перевалил через гребень и покатился вниз по откосу к конечному контрольному пункту. Отметившись, я без сил распростерся под деревьями рядом с остальными рекрутами.

Голова невыносимо болела и кружилась, меня тошнило. Нужно было немедленно восполнить недостаток воды в организме и взять себя в руки.

Между тем пятеро рекрутов сошли с дистанции еще до окончания маршрута, и еще двоих подобрали по пути – все они пострадали от солнечного удара.

Увидев, как их осторожно поднимают в грузовики и с какой заботой за ними ухаживают капралы, я даже позавидовал этим ребятам. В том состоянии, в каком я в тот момент находился, это казалось невероятным счастьем.