Леонид Бирюшов - По волнам моей памяти (Книга об отце)
- Название:По волнам моей памяти (Книга об отце)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Леонид Бирюшов - По волнам моей памяти (Книга об отце) краткое содержание
Повесть о военных эпизодах из жизни донецкого музыканта и композитора Григория Алексеевича Бирюшова, основанная на его рассказах своему сыну.
Григорий писал песни и музыку для детей, сотрудничал со многими кукольными театрами страны. Спектакли с его музыкой проходили также за границей. Например, во Вьетнаме, в Болгарии и Израиле. Он написал музыку более чем к ста кукольным спектаклям, с отличными рецензиями и наилучшими отзывами, пожеланиями. На его счету есть детская рок – опера - «Волк, Коза, козлята и светофор», и рок – опера для взрослых - «Похождения нового Дон Жуана». Тёти и дяди с удовольствием смотрели этот спектакль о любви, где все сцены наполнены юмором, забавными поворотами сюжета. Издавались музыкальные произведения в таких авторитетных журналах как «Музыкальная жизнь», «Техника молодёжи». Были и отдельные издания его произведений.
По волнам моей памяти (Книга об отце) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Был такой случай. Однажды, я расписал ноты одной песни и разносил по землянкам музыкантам, что бы они подготовили свои партии на вечернюю репетицию. Подхожу к Мише Напорскому – кларнетисту из Ростова на Дону и говорю:
- Миша, посмотри, пожалуйста, свою партию.
Он взял расчерченный от руки тетрадный листок, (нотную бумагу на фронт, почему то не завозили), смотрел минут пять в него, после чего помял его тщательно. Я естественно возмутился.
- Что же ты, сделал? Через час репетиция!
- Гриша, не волнуйся – всё будет в порядке!
И направился под кустики… Поразительно!!! Репетировал Миша безукоризненно. Когда я останавливал оркестр и просил продолжить с такой - то цифры, он безошибочно вступал, в нужном месте, с нужной ноты. Короче, замечаний в его сторону не было. Вот так память - фотографическая.
Ещё на Висле, к нам в полк зенитной артиллерии, попал из штрафного батальона один солдат - Проскуряков Пётр. Он тоже играл на баяне. По просьбе музыкантов он поведал свою историю, за какие грехи, он попал в штрафбат?
До войны он жил и работал в России (тогда была одна страна – СССР), сейчас не помню, в каком городе. Был продавцом в промтоварном магазине. Он рассказал: - однажды к нам в магазин завезли крючки с петельками в наборе. Знаете, такие крючочки, изогнутые из проволочки замысловатым образом, которые пришиваются на нижнем белье. Одни наборы продавались по три копейки, а другие по пять. По иронии судьбы, я каким - то образом перепутал ценники, и те наборы, которые по три копейки, продавались по пять, а те, что по пять естественно наоборот. Но что самое обидное, покупателям больше нравились, которые по три, и платили пять, наверное, качество было лучше. В общем, где то через год, крючки, которые по три закончились. А когда приехала ревизия с проверкой, то оказалось что у меня по накладным, навара вышло около ста тысяч рублей, а это статья, в особо крупных размерах с конфискацией. Возбудили уголовное дело, потом был суд, дали мне двадцать пять лет лагерей. И поехал я в Сибирь, на лесоповал. После двух лет работ на свежем воздухе к нам в зону приехал комиссар, он объявил, что началась война с фашистской Германией, и кто согласен воевать за Родину, смыть позор и кровью искупить свою вину перед народом, с того будет снята судимость и вернётся доброе имя и конфискованное имущество. Я быстро дал согласие, ведь мне - то трубить ещё двадцать три года. Меня записали, и в сорок втором я уже воевал в штрафбате.
Говорят, в штрафбате долго не живут, максимум два – три месяца, а то и меньше. Ерунда, я провоевал без малого два года.
Это случилось накануне освобождения Киева. Нас – штрафников, пригнали к Днепру и поставили задачу: - штрафбату переправится на правый берег, закрепиться и подготовить плацдарм для основных сил. Но первым должны пойти разведчики из числа добровольцев и расчистить, желательно без шума, всему батальону дорогу. И я снова вызвался идти в числе первых. Разведка в составе двенадцати человек под покровом ночи вплавь и при помощи подручных плавсредств, (брёвен, толстых веток, пустых фляг, накачанных автомобильных камер) переправилась на тот берег и вплотную подползла к окопам немцев. Сняли часовых, а затем, соблюдая тишину, вошли во вражеские землянки, блиндажи, траншеи, окопы и одними ножами вырезали до батальона «фрицев». Двести семьдесят фашистов нашли последний приют в нашей земле. Это, получается в среднем по двадцать два, с лишним, немца на каждого. Когда переправились основные силы штрафников, они нас не узнали. Руки были по локоть в крови, в самом прямом смысле, маскхалаты и лица забрызганы кровью, вражеской кровью. Разведка выполнила свою миссию без потерь и без единого выстрела. После этой операции, меня направили в тыл. Потаскал по допросам немного особый отдел, видать добрый и понимающий следователь попался. Поспрашивал, что да как, и таким образом я попал к вам – зенитчикам. А тут - оркестр, я так давно не держал в руках баян.
После его рассказа единодушно все сказали:
- Так за такие дела надо Героя давать, или минимум - орден!
- А нам так и объявили. Если бы мы были не зэки, то получили по званию Героя Советского Союза! А так, считается, мы смыли кровью свою вину перед народом, перед страной. И с нас, всего лишь сняли судимость. Так я отсидел два года вместо двадцати пяти.
Истории на Одере.
Весна сорок пятого, подготовка к форсированию последнего водного рубежа, и снова нелёгкий труд солдата. Копали, пилили, рубили, скрепляли. Все чувствовали, что скоро конец войне, даже немцы это понимали. К переправе через Одер, стянули четыре дивизии. Если в мирное время в дивизии минимум было четыре полка, в полку тысяча человек, то в военное, все подразделения были увеличены в четыре раза. Плюс линия фронта сократилась с нескольких тысяч километров до нескольких сот. И военный потенциал вырос. Если, начинали воевать, с пятью патронами к винтовке, то сейчас – стреляй, не хочу. Плюс союзники открыли второй фронт. Одним словом - силища. Когда заняла позиции артиллерия, то стволы орудий не могли развернуться на триста шестьдесят градусов, цеплялись один за другой, такая была плотность.
Началась артподготовка. Каждое орудие обстреливало свой сектор размером с квадратный метр в продолжение часа, а когда Советские войска начинала переправляться для захвата плацдарма, то противник встречал их ураганным огнём, и атака пехоты захлёбывалась, откатывалась назад. Тогда артподготовку продлили ещё на час, и естественно с помощью авиации всё же удалось сломать оборону врага. Наши воины переправились и зацепились за противоположный берег. Таким мощным был этот укрепрайон. Укрепления представляли собой сплошной железобетон, артиллерийские и пулемётные точки за толстыми стенами. Преодолеть его, по представлению фашистов, не было никакой возможности. Но они плохо знали, на что способны советские воины. Отдельные выстрелы орудий не были слышны - стояла непрерывная канонада. Когда навели переправу – понтонный мост, немцы всячески пытались уничтожить, разбомбить его. Посылали диверсионные группы. Но все усилия оказались напрасными. А зенитчики поставили такой заградительный огонь что, ни один самолёт не мог прорваться к ней. И вот тогда, фашисты совершили свой знаменитый «звёздный налёт со стороны солнца», гул моторов слышен, а ничего не видно – солнце слепит. Тысяча самолётов заходило на переправу ради одного самолёта – снаряда, начинённого взрывчаткой. Что бы лётчик - камикадзе смог направить его на понтонный мост, по которому уже шли наши танки, пехота, грузовики, и в последний момент, если удастся, покинуть самолёт. А если не удастся, то, погибнуть, но выполнить приказ. Трудно себе представить, что творилось над переправой. Шутка ли – тысяча вражеских самолётов и столько же наших, может даже больше. Бомбардировщики, штурмовики, истребители, и всё это кружится в гигантской карусели, плюс канонада - настоящее светопреставление. И вот в такой круговерти, один из наших солдат не заметил сбитый вражеский самолёт, такой стоял гвалт, что он при падении крылом разбил ему нос, из которого потекла «юшка». Если бы ещё чуть-чуть, и не стало бы у солдата головы. А так, его только отбросило взрывом на несколько метров, и легко контузило. Его даже не отправили в медсанчасть, отделался можно сказать лёгким испугом. В этом бою наши зенитчики и авиация отличились, сорвали их план. Не долетая до нужной точки метров сто самолёт – снаряд рухнул в воду, не помог даже отвлекающий манёвр из тысячи самолётов (немцы наверно собрали всё, что могло летать и направили на переправу). Взрыв был такой силы, что показалось дно реки. Водяной столб поднялся метров на сто, увлекая за собой массу ила и старых брёвен. А дождь, из грязной речной воды, падал наверно несколько минут. Двухметровые волны пошли во все стороны, и переправу так качнуло, что некоторых пехотинцев смыло в реку. Некоторые плоты с орудиями, лодки с солдатами, тоже оказались опрокинутыми. И всё же понтонный мост чудом устоял, и переправу сорвать не удалось.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: