Фредерик Филипс - Формула успеха

Но виз у нас по-прежнему не было, и выдавать их нам наотрез отказались. Велели возвращаться в Париж. Я ухитрился проникнуть к капитану, который командовал пограничной охраной, но и он отказал мне:

— Господин Филипс, ничем не могу помочь!

Я внимательно посмотрел на него:

— Если я вернусь в Париж, то ставлю последний гульден, что вам придется объясняться с вышестоящими лицами.

Он согласился, что такая вероятность имеется.

— Знаете что, прямо сейчас дайте мне ваше решение в письменной форме, я отвезу его в Париж, и это сэкономит нам массу времени.

Теперь была его очередь внимательно меня разглядеть. Конечно, он видел, к чему я клоню, но все-таки выдал мне документ. С этой бумагой я направился на пропускной пункт в Аннемас, и поскольку он находился под командованием этого самою капитана, нас пропустили.

Вечером мы въехали в Женеву. Ощущение было поразительное. Впервые за столько времени мы увидели город в ночных огнях. И улицы, и витрины магазинов — все сияло. Мы вышли из машины и прошлись по центру. Надо же, витрина полна обуви, а рядом еще магазин, и еще две витрины, и тоже с обувью. А чуть дальше — еще и еще. Да, после житья впроголодь это изобилие воспринималось как нечто невообразимое.

В филипсовском представительстве в Женеве по-прежнему командовал доктор Брюммер. Теперь я мог приветствовать его безо всякой конспирации, открыто. Мы сразу направились смотреть станки. Я купил также несколько машин, включая «Бьюик», прошедший всего десять тысяч километров. В нем мы могли перевезти измерительный стенд, который купили у нашего старого поставщика, Женевского общества физических инструментов. Однако на вывоз всего этого оборудования требовалось разрешение.

Швейцарцы подписали соглашение, что экспорт такого рода оборудования возможен только с разрешения союзников. Это была проволочка. У британского консула в Женеве жена была голландка, он даже попытался нам помочь, но не смог, поскольку Голландия до сих пор считалась оккупированной. Я настаивал на том, чтобы для разрешения этого дела он связался с Лондоном, и сам съездил к британскому послу в Берне, который пообещал принять соответствующие шаги.

Ничего не поделаешь, приходилось ждать, чем закончатся эти дипломатические переговоры. Но зато теперь мне представилась возможность несколько дней покататься на лыжах в Ароза — в компенсацию за неудачу в марте 1943 года. Выяснилось, однако, что колено мое все еще не оправилось после травмы, полученной два месяца назад во время хоккейного матча с командой Королевских военно-воздушных сил в Эйндховене. Так что вместо катания я просто понаслаждался зимним солнышком.

Вернувшись в Женеву, я вместе с компаньонами продолжал ждать ответа из Британии. Никто и не надеялся, что дело решится раньше Рождества. И вдруг позвонил консул: «Это чудо, но пришел ответ, и он положительный!» Это было как раз перед Рождеством.

Домой мы направились в самом радужном расположении духа, заказав станков больше чем на миллион франков. Самым ценным моим приобретением был генератор на 3 мегаватта, с получением которого мы бы удвоили наши мощностные возможности. Он простоял несколько лет в ожидании отправки в Таиланд, но отправке помешала война. Кроме того, дирекция нашей провинциальной электростанции попросила меня посетить «Браун — Бовери», чтобы присмотреть для них турбину и динамо-машину, и документы на эти агрегаты также были у меня в портфеле. Поскольку мы оказались первыми иностранными покупателями, нам пообещали доставить их всего через шесть месяцев. Не ограничившись этим, мы приобрели еще шесть новых «ланций», машин быстроходных и экономичных, которые потом прекрасно служили «Филипсу».

Путешествие в обратную сторону прошло гладко. Водитель вел «Бьюик», я — «Гудзон». Стояла зима, постоянно валил снег. Откуда-то издали доносились залпы орудий союзников, прорывавшихся сквозь границы Германии. Добывать бензин было по-прежнему непросто, но на этот раз наши друзья в Лионе снабдили нас несколькими канистрами, да и в Париже мы раздобыли достаточно, чтобы добраться до Лаувайна. В Бельгии тоже шел снег. По дороге мы видели тяжелую артиллерию, стоявшую наготове, чтобы отразить врага в случае его прорыва.

В самый канун Нового года мы доехали до Валкенсварда. За всю дорогу домой нас редко останавливали для проверки, но у эйндховенского Гольф-клуба преградил путь британский патруль: «Выйти для опознания!» Одно за другим наши лица высвечивали ручным фонарем. Эти предосторожности предпринимались из опасения, что немцы высадят десант для нападения на силы вице-маршала Бродхерста.

Через несколько минут мы были дома. Моего приезда никто не ждал — и тем радостней была встреча. На сей раз наступление Нового года было особенно знаменательно, ведь за плечами остался на редкость богатый событиями год. В самом деле! Мы жили под оккупантами. Жена попала в заключение. Мне пришлось скрываться от врага. Наконец пришло освобождение. А в Швейцарии на меня пахнуло предвкушением того времени, когда жизнь станет богаче и изобильней. Разве это не повод для благодарности?

И все-таки наступивший год поспешил развеять чрезмерно радужные ожидания. На следующее же утро мы увидели целую армаду немецких самолетов, которые на малой высоте летели прямо на наш дом. Зрелище, прямо скажу, не из приятных. Позже выяснилось, что это была разведка, но, вообще говоря, в то утро эскадрильи немецких истребителей совершили налеты на британские военно-воздушные базы, разбросанные по всей освобожденной Голландии. Очевидно, верховное командование немцев понадеялось, что англичане из-за послепраздничного похмелья будут не в силах реагировать адекватно. И, на мой взгляд, атака на наш местный аэродром нанесла довольно крупный ущерб. Хотя несколько британских истребителей все-таки поднялись в воздух, немцы намного превзошли их численностью. Создалось впечатление, что год начался неудачно.

В этот вечер Генри Бродхерст устроил коктейль по поводу Нового года. Из-за утренних событий я чувствовал себя подавленным и с удивлением заметил, что британцы находятся в прекрасном расположении духа. Только переговорив с Бродхерстом, я понял, в чем дело. Оказалось, что тем самым утром британские истребители в большом количестве вылетели сопровождать эскадрильи бомбардировщиков, направлявшихся бомбить германские города. Немецкую атаку осуществляли молодые летчики, которые по неопытности истратили все боеприпасы, так что по пути домой ветераны-британцы перебили их запросто, как уток. Нападение со стороны немцев, бесспорно, явилась для британцев сюрпризом, но их ответная реакция оказалась до такой степени эффективна, что с тех пор немцы не провели больше ни одного крупномасштабного рейда на аэродромы союзников ни в Голландии, ни в Бельгии.