Фредерик Филипс - Формула успеха

Мы ждали, что новый год принесет освобождение всей Голландии. Однако наше собственное положение оказалось гораздо тяжелее, чем можно было предположить. Во многих домах не было отопления. Не хватало решительно всего. Чувствуя, что мой долг — поднять людям настроение, я взялся устраивать что-то вроде бесед то на одном заводе, то на другом. Стоя у стола или шкафа, я сравнивал наше положение с временами года. Да, сейчас зима. Ночи темные и долгие, день короткий, но мало-помалу он все-таки удлиняется. Со временем ситуация неизбежно улучшится. Уже через несколько месяцев будет заметна разница.

— Кому сейчас просто? — продолжал я. — У одной из моих дочек начались почечные колики. Среди ночи пришлось везти ее в больницу. Сразу после этого британский бомбардировщик случайно уронил бомбу, которая упала как раз рядом с больницей, и палату, в которой лежит дочка, засыпало осколками. Счастье еще, что ни один в нее не попал!

В середине января я отправился в Лондон по приглашению королевы Вильгельмины, которая выразила желание встретиться с представителями освобожденных регионов Голландии — Брабанта, Лимбурга и Зеландии. Собралась довольно большая группа эйндховенских граждан, в числе которых оказался наш будущий премьер, Луис Бел, и несколько других будущих министров.

Паром, на котором мы следовали из Остенде, эскортировался военно-морскими подразделениями, поскольку по-прежнему не исключалась возможность атаки со стороны немецких подводных лодок. Ночь была темная, зимняя. Уснуть на неудобных солдатских койках не удавалось, и мы предпочли небольшими группками беседовать на палубе. Было холодно, и мысли мои обращались к огромному множеству людей, которые за долгие годы войны погибли в море, — летчики подбитых самолетов, так и не дотянувших до берега, те, кто бежал из оккупированных стран в Британию, но так и не увидел воли… А теперь мы сами, те, кто мечтал о том, чтобы пересечь море и обрести свободу, находимся на пути в Британию по просьбе нашей мужественной королевы.

Мы встретились с ней за скромной трапезой в первый же вечер в Лондоне. Судя по всему, предполагалось, что будет произнесена речь, но никто не проявил инициативы. Тогда ее проявил я — взял на себя смелость сказать, что хотя это, видимо, против всякого протокола — произносить здравицу со стаканом пива в руке, — однако хотелось бы выразить, как много значит для нас тот факт, что после многих лет лишений мы можем сидеть за одним столом с самой королевой Вильгельминой. Многие прослезились, и Ее величество тоже растрогалась.

Вплоть до этого времени все сведения о том, что происходит в освобожденных регионах Голландии, королева получала либо от военных представителей, либо от тех, кто сумел бежать. Теперь ей хотелось услышать об этом непосредственно от жителей освобожденных территорий. Мы встречались с ней в течение нескольких дней, и во всех сообщениях проступало единодушное пожелание — как можно скорее передать управление гражданским властям. Однако во многих прочих отношениях мнения выступавших разнились. Высказывались всевозможные точки зрения на структуру управления, на необходимость перемен в работе парламента, на потребность в конституционных реформах. Все эти идеи, независимо от того, насколько хорошо они были обдуманы человеком, их выдвинувшим, подвергались обсуждению. По составу это была весьма неоднородная группа. Голландских обитателей Лондона в то время чрезвычайно пугала вероятность коммунистического переворота, который мог бы произойти в Нидерландах после освобождения. Они полагали, что коммунисты обладают таким запасом вооружения, что могут немедленно захватить власть. Наша группа этих опасений никак не разделяла.

Сводный брат Сильвии Бен Виландер-Хейн был летчиком Королевских военно-воздушных сил. Он пригласил меня провести выходные дни на авиабазе, которая располагалась в восточной Англии. Там в пять часов утра мне довелось увидеть, как поднялась в воздух эскадрилья, направлявшаяся бомбить Берлин. На этом затемненном аэродроме я явственно пережил хотя бы часть тех тревог, с которыми всегда сопрягались такие задания. Когда через четыре-пять часов эскадрилья снова показалась над аэродромом, все принялись взволнованно пересчитывать самолеты. Кто-то вернулся с поврежденным мотором или подбитым хвостом. Кто-то не вернулся совсем. На счету моего свояка было сто пятьдесят вылетов на бомбардировки вражеской территории.

В Лондоне я жил на верхнем этаже отеля. Немцы еще обстреливали город своими «Фау», и время от времени в отдалении слышался тяжкий, глухой звук удара. Некоторым утешением служило то, что если снаряд метит в вас, то звука его приближения вам не слышно. Британская артиллерия научилась успешно сбивать «Фау-1», но с более скоростными «Фау-2», которые падали вниз с более значительной высоты, это не удавалось. Нашу головную контору, «Сенчури-хаус» на Шафтсбюри-стрит, ни разу не задело, хотя вокруг все было в руинах. В итоге наши сотрудники заявили, что все хотят перебраться в «Сенчури-хаус», потому что, кажется, ясно: «Филипсу» ничего не грозит!

Меня пригласили встретиться с Комитетом британских гражданских служащих, которые собирали помощь для посылки в освобожденную Голландию. Им хотелось узнать, в чем там сейчас самая большая нужда. Я сказал: транспорт — железнодорожный и автомобильный — вот, помимо, конечно, продовольствия, самая насущная проблема. С великом трудом удалось мне донести до них, до какой степени разорена Голландия, что не хватает самых простых вещей — булавок, носовых платков, носков и, конечно же, еды. В том же мы постарались убедить и наших соотечественников, рассказав им, что большая часть Голландии попросту голодает и что поставки продовольствия — это самый главный приоритет.

После переговоров с королевой Вильгельминой мое пребывание в Лондоне длилось еще две недели, после чего я вернулся в Голландию самолетом. Положение там постепенно улучшалось. Дело шло к полному освобождению всей страны.

В воскресенье 6 мая 1945 года у нас было двое гостей. Гостиниц в Эйндховене в то время не существовало, так что наши гостевые комнаты были всегда заняты. В числе постояльцев был, например, Альберт Плесман, основатель Королевского общества воздушных перевозок (KLM), который, возвращаясь с востока страны, где вынужден был скрываться от немцев, остановился у нас на пути в Лондон. Планы восстановления KLM в нем так и кипели, так что Оттену, который делил с ним гостевую, после его отъезда пришлось отсыпаться.

В то воскресенье и пришла долгожданная весть о капитуляции Германии. Мы сидели в гостиной, когда радио донесло до нас это великое известие. Волна радости омыла наши сердца. Мы созвали всех домашних, преклонили колени и возблагодарили Господа.