Дональд Спото - Мэрилин Монро

Перед тем как на фоб опустили крышку, Джо наклонился и, громко рыдая, поцеловал Мэрилин. «Я люблю тебя, моя самая дорогая, люблю», — сказал он, вкладывая ей в ладони букет розовых роз. С этого момента на протяжении двадцати лет каждую неделю по указанию Джо к склепу Мэрилин возлагались цветы — так, как он обещал ей, когда она рассказала ему о слове, которое дал Уильям Пауэлл умирающей Джин Харлоу. Потом Джо возглавил процессию участников фаурной церемонии, проследовавшую из часовни в удаленный на сто метров склеп. Они прошли мимо надгробных плит Аны Лоуэр, похороненной здесь в 1948 году, и ее кузины Грейс Мак-Ки Годдард, которая ушла по ее стопам пять лет спустя.

В этот день они собрались почти там, где Мэрилин провела большую часть своей жизни. Это был тот же небольшой район, в котором она выросла и пошла работать и который принес ей столь блистательный успех — ведь теперь эта местная девушка принадлежала всему миру. К югу отсюда лежал Хоторн и старый дом Болендеров. К востоку — сиротский приют в Голливуде, расположенный поблизости от того места, где Глэдис и Грейс работали за монтажными столиками и брали девочку Норму Джин в кино, а совсем рядом тянулась Небраска-авеню, где она жила с тетей Аной и возвышалось здание средней школы имени Эмерсона, где Норма Джин была «девушкой Ммммм», ходившей на свидания с умником Чаком Мореном. Недалеко находился и дом, где отмечалась ее свадьба с Джимом, а также съемочные павильоны киностудии «XX век — Фокс» и Пятая Элен-драйв.

Они стояли молча, пока гроб устанавливался в мраморный склеп, к которому была прикреплена бронзовая табличка с надписью:

МЭРИЛИН МОНРО

1926—1962

Когда участники церемонии покинули место ее последнего успокоения, туда были наконец допущены репортеры, операторы кинохроники и почитатели актрисы. На протяжении всего оставшегося дня и тихого летнего вечера в кладбищенском парке непрестанно щелкали фотоаппараты и стрекотали кинокамеры.

После того как Роберт Слэтцер опубликовал в 1974 году свою книгу «Жизнь и загадочная смерть Мэрилин Монро» (см. об этом одиннадцатую главу), он по-прежнему продолжал распускать слухи о своей — ничем не документированной — связи с Мэрилин, излагая без каких бы то ни было доказательств информацию о себе, равно как и о романе Мэрилин с Робертом Кеннеди, и делая на всем этом большие деньги. Слэтцер, которого широко цитировали в разных статьях и книгах, а также представляли телезрителям в падких на сенсации телевизионных программах, без всякого на то права стал основным источником сведений о Мэрилин и неким неопровержимым авторитетом (узурпировав себе эту роль). Не переставая доблестно биться за мнимую справедливость, он играл роль бесцеремонного героя в этой длинной гротесковой шараде, к которой отлично подходило любое бесстыдное шарлатанство и жульничество.

Прочие лица также внесли свой вклад в создание фальшивой легенды о Мэрилин Монро. К их числу принадлежат Лайонел Грэндисон, бывший помощник коронера, утверждающий, что полиция сфальсифицировала результаты вскрытия тела Мэрилин; Джек Клеммонс, полицейский, первым прибывший на место трагедии ранним утром 5 августа 1962 года; Мило Сперильо, частный детектив, опубликовавший собственные, совершенно фантастические обвинения, который опираются на сомнительные доказательства, представленные все тем же Слэтцером; Жанна Кармен, которая выдает себя за одну из ближайших подруг актрисы, но, как и Слэтцер, была совершенно неизвестна коллегам Мэрилин по работе и ее знакомым. Слэтцер и вся эта компания регулярно принимали участие в телевизионных зрелищах, во время которых без устали давали всем желающим любые интервью, где охотно занимались взаимным подтверждением истинности самых странных своих измышлений.

Успех Слэтцера частично проистекает из того, что мир по-прежнему заворожен личностью Мэрилин Монро; для многих людей она является первой прославленной богиней кино, приговоренной в шестидесятые годы к преждевременной смерти. Более поздние "утверждения о том, что актриса была убита по политическим соображениям, дали ей место в пантеоне героев того лихо закрученного периода американской истории, а предполагаемое участие братьев Кеннеди в преступлении, являющееся очередной сенсацией в ряду многих слухов, и без того циркулирующих об этой семье, придает всему делу привкус заговора.

Откуда же взялись столь колоритные и живописные повествования?

Начало сплетням еще перед смертью Мэрилин положила нью-йоркская журналистка Дороги Килгэллен. В пятницу, 3 августа 1962 года, она опубликовала сенсационное сообщение, что Мэрилин «очарована одним элегантным джентльменом, имя которого значит в мире гораздо больше, чем имя Джо Ди Маджио» [508] . Еще дальше зашел публицист Уолтер Уинчелл, обративший внимание на «одну из знакомых президента... к которой тот помчал, словно истосковавшийся муж [sic!] к своей жене». Примеру Уинчелла последовал фанатик правого толка Фрэнк А. Кэпелл, человек, который — точно так же, как Уинчелл, — всем сердцем ненавидел каждого из Кеннеди, считая, что они слабо борются с коммунизмом. Кэпеллу, который с 1938 года работал секретным агентом, а потом начальником отдела по борьбе с подрывной деятельностью и выступал от имени шерифа округа Вестчестер в штате Нью-Йорк, везде мерещились затаившиеся в засаде коммунисты. Но сам он отнюдь не был примером образцового американца: после того как его перевели в отдел, подчинявшийся министерству по делам промышленного производства на военные нужды, Кэпелл был в 1945 году обвинен и признан виновным в том, что по сговору с сослуживцем трижды требовал взятки от бизнесменов, которые получили правительственные заказы на оборонную продукцию. Оказавшись вынужденным жить в гражданской одежде, он начал издавать антикоммунистический бюллетень под названием «Глашатай свободы».

Одним из коллег Кэпелла был Джек Клеммонс — полицейский, прибывший в дом Мэрилин сразу после ее смерти. Клеммонс располагал также связями с аналитическим центром полиции и пожарной службы — группой, которая намеревалась разоблачать «подрывную деятельность, представляющую собой угрозу для нашего американского образа жизни». По этой причине Клеммонс и Кэпелл встретились через шесть недель после смерти Мэрилин, чтобы подробнее разобраться в мнимых связях коммунистов с Голливудом. Клеммонс представил тогда Кэпелла некоему Морису Ризу, председателю Союза кинематографистов, боровшемуся за сохранение американских идеалов в неприкосновенности; это была антикоммунистическая общественная организация, не сходившая в пятидесятые годы с первых страниц американских газет после выдвинутого ею против голливудского Союза киносценаристов обвинения в том, что тот поддерживает коммунистическое нашествие на мир кино. Во время встречи, в которой участвовали все три вышеуказанных господина, Риз, предложив предоставить своим гостям для последующего рассмотрения доступ к личным делам всяких знаменитостей, которые он собирал, перешел в конечном итоге к делу Мэрилин Монро.