Дональд Спото - Мэрилин Монро

После пяти месяцев круглосуточной опеки над Мэрилин Кэрроллам стало ясно, что, как констатировала в этой связи Люсиль, «мы забрались слишком далеко, и нам придется оттуда выбираться». На одном приеме, состоявшемся в феврале 1948 года, Джон представил Мэрилин бизнесмену Пэту Де Чикко, которому повезло с продажей так называемых «бон-бонов» — замороженных сладостей величиной с обычную конфету, продававшихся главным образом в кинотеатрах. Де Чикко был другом известного кинопродюсера и члена правления студии «Фокс» Джозефа Шенка, с которым Мэрилин там тоже мимолетно встретилась.

Дом Шенка, выстроенный в стиле итало-испанского ренессанса на шоссе Сауз-Кэролвуд-драйв, 141, бывал в субботние ночи местом легендарной игры в покер, куда хозяин вместе с гостями приглашал привлекательных и пикантных молодых женщин; им ставилась задача следить, чтобы высокие стаканчики игроков были полны виски со льдом, а пепельницы оказывались своевременно опорожненными. Де Чикко попросил Мэрилин присоединиться к нему в следующую субботу. Так вот и вышло, что бывшая актриса студии «Фокс» оказалась вновь представленной важной птице с той же киностудии, выполнявшей там функции хозяина дома.

«Меня пригласили в качестве украшения, — сказала Мэрилин, — просто как персону, которая должна придать рауту дополнительный блеск». Особенно это взволновало Шенка, который (и Люсиль Раймен Кэрролл узнала об этом через парочку дней) «уставился на Мэрилин, как на картину».

Шестидесятидевятилетний в ту пору Шенк принадлежал к числу влиятельных лиц. Вместе со своим братом Николасом — оба они детьми эмигрировали из России — он когда-то владел несколькими универсальными аптекарскими магазинами и эксплуатировал луна-парки, прежде чем присоединился к Маркусу Лоеву, директору театрального треста, явившегося прообразом будущей студии МГМ. Николас так и остался с Лоевом, но Джо стал в 1917 году самостоятельным продюсером и добился успеха благодаря фильмам, где, в частности, снимались его жена Норма Толмэдж, шурин Бестер Китон и комик Роско (Фатти, или Толстяк) Арбэкль [130] Двое последних — знаменитые комики эпохи немого кино. . К 1948 году Джо Шенк успел побывать председателем правления Сообщества артистов, президентом кинокомпании «XX век пикчерз», а в данный момент являлся председателем правления студии «XX век — Фокс», где по-прежнему располагал огромной властью. Это был лысый мужчина с крупными чертами лица, проницательными серыми глазами и суровым контуром губ, которые в совокупности давали ложное представление о присущем ему в действительности остром чувстве юмора и тонком нюхе в вопросах коммерции и психологии, квинтэссенцией чего явился совет, данный им как-то приятелю: «Когда четверо или пятеро мужиков говорят тебе, что ты пьян, то даже в том случае, если ты не брал в рот ни капли спиртного, самое простое, что можно сделать, это ненадолго прилечь».

Привыкнув по роду занятий добиваться человеческой благосклонности и симпатии, Шенк умел быть жестким и требовательным либо деликатным и услужливым — в зависимости от того, какой репутацией он, по собственному мнению, пользовался у данного человека.

В тот субботний вечер Мэрилин отнюдь не была единственной женщиной в доме Шенка; там присутствовали и другие манекенщицы, фотомодели, актрисы и прочие молодые красивые женщины, питавшие надежду начать актерскую карьеру или ускорить ее. Помимо того что они разносили напитки и сигары, некоторые из них были склонны (если не сказать готовы) к тому, чтобы во время перерывов в игре оказать тому или иному любителю покера и куда более интимные услуги. В тот вечер Мэрилин держалась неподалеку от Де Чикко и пыталась с должным шармом пренебрегать выразительными и красноречивыми взглядами хозяина дома.

На следующий день за Мэрилин прислали лимузин с приглашением на частный обед с Джо Шенком — и она знала, что отвергнуть подобное предложение было бы чистым безумием. «Как же я должна действовать после обеда, когда ему захочется получить то, что его во всем этом интересует на самом деле?» — спросила она у Люсиль, а та дала ей точно такой же совет, какой она часто предоставляла в подобной ситуации молодым актрисам из МГМ: «Скажи ему, что ты девственница и хочешь сохранить невинность для надлежащего мужчины». Совсем поздно Люсиль была разбужена взвинченной Мэрилин, которая из дома Шенка шептала в трубку уединенного телефона: «Ему известно, что я была замужем. Что мне сейчас говорить?» Вечер, в соответствии с прогнозами, закончился, скорее всего, тем, что Мэрилин проявила покладистость.

Позднее она рассказала Люсиль и еще паре человек, что впервые ей пришлось стоять перед своим начальником на коленях — в позе, которая все-таки не являлось общепринятой при подаче заявления о приеме на работу. Но она отчаянно хотела сниматься, рвалась добиться успеха в качестве кинозвезды и потому согласилась с тем фактом, что условия трудоустройства временами приходится обговаривать наедине, а не в кабинете агента. «Мэрилин совершенно открыто говорила о своей интрижке с Шенком, — вспоминает Эми Грин, в более поздний период ставшая ее близкой подругой. — Он помог ей сделать карьеру, а она дала ему то, о чем тот просил».

Хотя Джо Шенк был заядлым «юбочником» — а Мэрилин являлась всего лишь одной из его многочисленных добыч, — он не бросил ее, да и она, по сути дела, тоже его полюбила. Несмотря на договоренность, существовавшую между Зануком и Шенком по поводу того, что последний не будет нажимать на студию в попытке добиться для своих подружек привилегированного подхода, Шенк все же позвонил своему приятелю по игре в покер Гарри Кону, одному из руководителей студии «Коламбия». В конце февраля Мэрилин явилась в офис Кона, располагавшийся на углу бульвара Сансет и Гоуэр-авеню. Кон, возбуждавший в людях страх и бывший одним из самых ненавистных администраторов в истории Голливуда, отвечал, в частности, за развитие карьеры танцовщицы Маргариты Кармен Кансино, которая стала кинозвездой Ритой Хейуорт. [131] Иногда фамилия этой весьма известной актрисы (главные роли в лентах «Кровь и песок», «Девушка с обложки», «Леди из Шанхая» Орсона Уэллса и многих других) пишется «Хейворт». Он готов был, начиная с 9 марта, предложить Мэрилин шестимесячный контракт со ставкой сто двадцать пять долларов в неделю. Кон выдвинул, однако, одно условие — причем совсем не такое, как она ожидала поначалу.

На следующей неделе ее волосам была с помощью электролиза придана пушистая фактура, а после нескольких процедур нанесения перекиси водорода, или так называемого пергидроля, естественный каштановый оттенок довольно скверно подкрашенных белокурых волос Мэрилин удалось полностью ликвидировать. В зеркале она видела перед собой женщину, все более и более похожую на ее любимую артистку времен детства — Джин Харлоу. «Стало быть, джентльмены предпочитают блондинок, верно? — спрашивала Харлоу в кинофильме 1932 года под названием "Жена не первой свежести", любуясь своим отражением в зеркальце, и вдруг резко поворачивалась в сторону камеры, улыбалась и отвечала сама себе: — Да, предпочитают!»