Дональд Спото - Мэрилин Монро

Поздно вечером и по ночам Мэрилин в своих гостиничных номерах погружалась в чтение трудных романов Марселя Пруста и Томаса Вольфа [144] Американский писатель, чьи романы имели огромное воздействие на читателей его поколения; после войны был не столь популярен. , а также отрывков из книг Зигмунда Фрейда с изложением теории сновидений. Потом, после многих часов, проведенных за чтением, она позволяла своему счету за телефонные разговоры расти до заоблачных высот; этому способствовали ночные беседы с Наташей, которой Мэрилин задавала бесконечные вопросы, стараясь восполнить многочисленные пробелы в своем образовании. Охотнее всего она вела дискуссии насчет образа Грушеньки из «Братьев Карамазовых» («пожалуйста, делай в слове "Грушенька" ударение на первый слог», — настаивала Наташа). Как-то Джонни Хайд сравнил Мэрилин с этой похотливой и не совсем понятной героиней Достоевского; при этом он даже бросил мимоходом — пожалуй, без особой серьезности, — что в планировавшемся студией МГМ фильме по этому роману, сценарий к которому писали в то время Джулиус и Филипп Эпстайны, соответствующая роль была бы весьма подходящей для Мэрилин. Однако она восприняла мимолетное замечание Джонни с убийственной серьезностью и вскоре стала чуть ли не маниакально интересоваться распутным прошлым этой девушки и ее искренним, великодушным сердцем. Вначале хитроумная и решительная, Грушенька благодаря любви к Дмитрию Карамазову стала более чистосердечной и менее самолюбивой, а к концу романа искупила свои промахи и ошибки возвышенной жертвой. (В этом плане могли бы оказаться любопытными размышления о том, отождествлял ли Джонни себя и Мэрилин с героями Достоевского.) «Это была самая трогательная история из всего, что я когда-либо читала или слышала, — сказала Мэрилин позднее. — Я спросила Наташу, получится ли из этого хороший фильм. Она ответила утвердительно, но добавила, что если речь идет обо мне, то пока еще слишком рано думать о такой роли». Телефонные разговоры Мэрилин с Джонни не были до такой степени проникнуты литературой: он быстро уступал и соглашался с любым мнением молодой красавицы по поводу русских классиков, поскольку прежде всего его интересовало, хранит ли она ему верность.

Однако у Джонни не было причин расстраиваться. Совершенно случайно в Нью-Йорке тем летом работал Андре де Динес. Он разыскал Мэрилин в отеле «Шерри-Нэзерлэнд» и одним субботним утром вытащил ее на Лонг-Айленд. «Внешностью и свободой поведения она уже тогда напоминала признанную звезду экрана, — вспоминал он через многие годы, — и просто лучилась радостью». Именно так она и выглядит на фотографиях, сделанных им в тот летний день, когда в белом сплошном купальном костюме и со спутанными мокрыми белокурыми волосами резвится на пляже. Мэрилин подпрыгивает, танцует и бродит по волнам, сидит на песке и рисует пальцем незамысловатые узоры и небрежно крутит во все стороны зонтик в горошек. Это была Сабрина или Ундина — нимфа вод, морская нереида [145] В числе наиболее известных античных нимф ни Сабрина, ни Ундина не фигурируют. Ундины принадлежат к средневековой германской мифологии, они близки к древнегреческим наядам или славянским русалкам и не имеют отношения к морю, являясь божествами рек и ручьев. , очаровательным образом пробуждающаяся к жизни.

К вящему огорчению фотографа, игривая фея оказалась верна Джонни и вечером отвергла предложение де Динеса возобновить старый роман. Мэрилин добавила, что завтра утром у нее запланировано важное интервью и она хочет добросовестно подготовиться к нему, поскольку знает, что въедливый журналист обязательно будет задавать вопросы по поводу ее внепрофессиональных интересов — к примеру, спрашивать, что она сейчас читает.

Большие надежды, которые Мэрилин возлагала на прессу, в процессе встречи и беседы с этим представителем печатного слова оказались быстро развеянными. В воскресенье 24 июля Эрл Уилсон явился в отель «Шерри-Нэзерлэнд», чтобы встретиться там с «девушкой Ммммм», как ее сейчас называли газетчики. «Кое-кто не умеет свистеть девушке вслед, — заметила как-то Мэрилин, — вот они и мычат по-простому "Ммммм"». Уилсон, который счел ее «довольно-таки нудной собеседницей», задал вопросы всего лишь по поводу парочки основных данных, которые могли интересовать читателей его колонки, и подготовил по результатам их разговора довольно поверхностную, бессодержательную и ничего не значащую заметку. Мэрилин Монро, написал он, — это неизвестная двадцатилетняя актриса из Ван-Найса (на самом деле ей было двадцать три года) «с тонкой талией, внушительным бюстом и длинными красивыми ногами». Так выглядели самые глубокие наблюдения Уилсона. Мэрилин он посчитал женщиной, «которая не может претендовать на звание гения актерской игры», — именно так Уилсон поспешно оценил в своей рубрике талант Мэрилин, пренебрегая тем фактом, что до сих пор ей представилось очень мало случаев проявить себя в чем бы то ни было. Когда она рассказывала о серьезных вещах и о существенных мотивах своей деятельности, Уилсон не проявлял ни малейшего интереса; впрочем, точно так же вели себя разные важные шишки из киностудии, которые видели в ней лишь еще одну сексуальную блондинку и в противоположность фотографам не уделяли ей достаточно длительного и пристального внимания, которое позволило бы этим людям заметить, что ее внешнему блеску сопутствует неподдельный комедийный талант.

Когда в начале августа Мэрилин возвратилась в Голливуд, Джонни отвел ее на прослушивание в студию «Фокс». После того как молодая актриса пропела там парочку тактов из популярной песенки и продефилировала в короткой юбочке, ее приняли (но только на один фильм, без контракта на определенный период времени, как это было раньше), предложив роль хористки в одной из сцен музыкального вестерна. В августе Мэрилин несколько дней была занята на съемках картины с банальной и нехитрой фабулой под названием «Билет в Томагавк». Ее сольный номер — Мэрилин играет там одну из четырех подружек, она танцует вместе с ними и поет песенку «О, какой толковый молодой человек!» — показывает богатство возможностей Монро как танцовщицы с очень быстрым степом и как певицы, достойной всяческого внимания. Поскольку в ленте «Скадда-ху! Скадда-хей!» Мэрилин практически не появилась на экране, этот вокально-танцевальный номер был ее по-настоящему премьерным выступлением в кинокартине, отснятой в техниколоре. Как вспоминает искусный гример и визажист Аллан Снайдер, она работала меньше других, а получилась намного лучше — в своем желтом наряде Мэрилин выглядела просто потрясающе. Но в тот момент, когда упомянутый фильм был закончен и уже направлен на тиражирование, как раз провалилась другая цветная кинокартина «Фокса» того же жанра — комедийный вестерн «Красивая блондинка из разряда скромниц» с беловолосой Бэтти Грейбл в главной роли. Это неудачное совпадение по времени плохо отразилось на «Билете в Томагавк» — ни исполнительные продюсеры, ни администраторы, ответственные за назначение артистов на роли в других картинах, не особо интересовались как самой этой лентой, так и выступлением в ней Мэрилин Монро.