Абрам Лурье - Гарибальди

Поймав в степи неукрощенного жеребца, Анита с огромным трудом заставила его повиноваться своей воле. Началась дикая скачка, без отдыха, по горам и лесам. Через бурные потоки, разбухшие от дождей, Анита переправлялась на коне, крепко вцепившись руками в его гриву.

После восьми дней, в течение которых Анита питалась только дикорастущими плодами и незрелыми кофейными зернами, она добралась, наконец, до Лажес и, безгранично счастливая, упала в объятия своего Джузеппе.

С этого момента и до переезда в Монтевидео Анита уже не разлучалась с мужем. 16 сентября 1840 года она родила своего первенца Менотти в бедной хижине Мустарды, близ Сан Симона.

Беззаветная любовь к своему «Жозе» (как она называла Гарибальди по-португальски) совершенно переродила юную полудикую бразилианку. Чтобы не разлучаться с мужем, она научилась владеть мушкетом, как заправский солдат. Вскоре она стала делать перевязки и лечить раны не хуже опытной сестры милосердия. Она ставила паруса и боролась с бурей, как старый моряк. Эта храбрая, терпеливая женщина проводила целые ночи верхом на коне, перенося в походе множество тяжелых лишений, и в такой обстановке сумела выкормить и воспитать троих детей!

Дела республиканцев с каждым днем становились все хуже. В бою с Морингэ погиб близкий друг Гарибальди — Россетти: он был ранен, свалился с лошади, но не желал сдаться в плен и был убит. Его смерть явилась тяжелым горем для Гарибальди. Неудачи следовали за неудачами. Гарибальди снова пришлось участвовать в тягостном отступлении, «самом страшном во всей моей жизни», как говорил он. Это происходило зимой 1841 года. Под непрерывными потоками дождя, без провианта, в густой, темной чаще бесконечных лесов голодные, больные воины республики теряли всякую надежду на спасение. Вздувшиеся от дождей потоки уносили их снаряжение и пожитки. Были съедены почти все лошади. Жены и дети, сопровождавшие воинов по местному обычаю, часто падали на дороге, обессилев. Они оставались умирать от голода или становились жертвой хищных зверей. Анита смертельно волновалась за жизнь своего трехмесячного ребенка. При переправе через реку Гарибальди обычно привязывал завернутого в платок маленького Менотти к своей шее и грел его своим дыханием.

Наконец отступление кончилось. Уцелевшие люди добрались до Ваккарии, где их ожидал Гонзалес со своей дивизией. На этом, собственно, закончилось участие Гарибальди в революционной борьбе Риу Гранди. В своих воспоминаниях он пишет: «Шесть лет жизни, полной лишений и всевозможных приключений (1836–1842), не испугали бы меня, будь я человеком одиноким. Но я уже обзавелся к тому времени небольшой семьей. Я обязан был позаботиться об улучшении условий жизни моей дорогой жены и ребенка. Поэтому я решил переехать в Монтевидео, хотя бы временно».

В начале 1842 года Гарибальди приехал с женой и ребенком в Монтевидео.

До конца первой четверти XIX века провинция, заключенная между линией Ceppa Санта Анна — река Ягуаран (южной границей Риу Гранди ду Сул), с одной стороны, и реками Уругвай, Ла-Платой и океаном — с другой, называлась Banda Oriental (Восточная полоса). Когда Бразилия провозгласила свою независимость от Португалии, возник вопрос, куда должна отойти Banda Oriental — к Бразилии или Аргентине? Вопрос этот решил сам уругвайский народ. Кавалерийский отряд добровольцев под командой Хуана Лаваллеха («поход тридцати трех») вторгся в Монтевидео и при общем сочувствии населения провозгласил Уругвай независимой республикой. Вскоре была создана небольшая флотилия, а в новую республиканскую армию стало стекаться много добровольцев. Уругвайцы настолько успешно отстаивали свою независимость, что в конце концов добились ее признания (27 августа 1828 года).

Однако и Бразилия и Аргентина в дальнейшем продолжали ссориться из-за Banda Oriental, и это не раз приводило к кровопролитным конфликтам. Уругвай являлся «лакомым куском»: покрывающие страну густые леса изобилуют отличным строительным материалом — хвойными деревьями, кедрами, ивами, черным лавром. В плодородных равнинах кедровые, финиковые и фиговые рощи чередуются с фруктовыми садами и огородами. Почва орошается бесчисленными потоками и судоходными реками. В горах Уругвая скрыто много золота, серебра, меди, железа и свинца.

В то время, когда Гарибальди приехал с семьей в Монтевидео, аргентинский президент Розас, жестокий и бесчеловечный диктатор, прилагал все усилия, чтобы прибрать к рукам Уругвай. Благодаря его интригам был низложен первый уругвайский президент Рибера и вместо него избран ставленник Розаса — Орибе.

Внутри самого Уругвая шла борьба двух партий: «белых» («blancos»), представлявших интересы крупных земельных собственников и скотоводов, во главе с Лаваллехой и Орибе, и «красных» («colorados»), опиравшихся на прогрессивную крупную и мелкую буржуазию во главе с Рибера. В 1838 году в Уругвае вспыхнуло восстание, низложившее Орибе. Но Орибе бежал в Буэнос-Айрес к Розасу и, очутившись там, объявил, что по-прежнему считает себя президентом Уругвая. Розас поставил его во главе большого войска, двинувшегося на завоевание Уругвая.

Вполне понятно, на чьей стороне были симпатии Гарибальди. Гарибальди всей душой был с «красными», или «унитариями», храбро боровшимися за независимость своей маленькой страны. И поэтому, когда уругвайские патриоты обратились к нему с просьбой помочь им в борьбе против кровавого диктатора Розаса, он пошел им навстречу.

Розас ввел по всей стране жестокий белый террор, без суда казнил многих «унитариев», уничтожил свободу печати и слова, закрыл все либеральные журналы и разжигал самые кровожадные страсти лозунгом: «Смерть дикарям унитариям!» Его слуги устраивали охоту на людей. Самым усердным исполнителем его палаческих приказов являлось гнусное общество «Mas Horca!» («Больше виселиц!»), совершавшее неслыханные злодеяния. Розас без жалости расправлялся с собственными помощниками и приближенными. Даже наилучший исполнитель его велений Кирога — «тигр Пампы» — не избег этой участи и погиб загадочной смертью, как и многие другие. Незадолго до приезда Гарибальди в Южную Америку в самой Аргентине вспыхнуло восстание против Ризаса, закончившееся кровавым террором: тиран приказал «не брать пленных живыми». Всего погибло тогда четырнадцать тысяч человек.

Гарибальди принял участие в борьбе против Розаса и Орибе из глубоко принципиальных соображений.

Вот что говорит он сам, объясняя мотивы своего участия в борьбе с тиранами уругвайского народа: «Когда я слышу о так называемой «воинской чести», мне хочется презрительно смеяться! Особенно, когда речь идет о «чести» бурбонских, испанских, австрийских и французских вояк, нападавших, как бандиты на большой дороге, на бедняков. Одни считают честью резать сограждан, другие — политических единомышленников. А в это самое время, исподтишка посмеиваясь над теми и этими, тиран, проститутка и коронованный бездельник живут в свое удовольствие, проводя время в кабаках Неаполя, Вены, Мадрида и Парижа. Да, мы тоже сражались во имя чести! Но наши поступки по крайней мере диктовались указаниями совести: мы боролись за народ против двух тиранов, боролись, окруженные со всех сторон врагами…»