Владислав Корякин - Отто Шмидт
- Название:Отто Шмидт
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Вече
- Год:2011
- ISBN:978-5-9533-5770-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владислав Корякин - Отто Шмидт краткое содержание
Знаменитый полярник, директор Арктического института, талантливый руководитель легендарной экспедиции на «Челюскине», обеспечивший спасение людей после гибели судна и их выживание в беспрецедентно сложных условиях ледового дрейфа… Отто Юльевич Шмидт — поистине человек-символ, олицетворение несгибаемого мужества целых поколений российских землепроходцев и лучших традиций отечественной науки, образ идеального ученого — безукоризненно честного перед собой и своими коллегами, перед темой своих исследований. В новой книге почетного полярника, доктора географических наук Владислава Сергеевича Корякина, которую «Вече» издает совместно с Русским географическим обществом, жизнеописание выдающегося ученого и путешественника представлено исключительно полно. Академик Гурий Иванович Марчук в предисловии к книге напоминает, что О. Ю. Шмидт был первопроходцем не только на просторах северных морей, но и в такой «кабинетной» науке, как математика, — еще до начала его арктической эпопеи, — а впоследствии и в геофизике. Послесловие, написанное доктором исторических наук Сигурдом Оттовичем Шмидтом, сыном ученого, подчеркивает столь необычную для нашего времени энциклопедичность его познаний и многогранной деятельности, уникальность самой его личности, ярко и индивидуально проявившей себя в трудный и героический период отечественной истории.
Отто Шмидт - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Отто Юльевич заступил на вице-президентскую должность, когда в Академии наук СССР возобладали веяния, заставлявшие вспомнить страницы произведений М. Е. Салтыкова-Щедрина. У Михаила Евграфовича один из героев особо ратовал за «те науки… кои способствуют выполнению начальственных предписаний», а главным содержанием научного поиска считал «каким образом в исполнении начальственных предписаний быть исправным надлежит». Сатирик удивительно прозорливо предвидел времена, когда обязанностью научного руководства страны станет «некоторые науки временно прекращать, а ежели не заметят раскаяния, то отменять навсегда… в остальных науках вредное направление переменять на полезное», разумеется, с позиций руководства страны.
Именно с последним и столкнулся Отто Юльевич при обсуждении работы Института эволюционной биологии 15 апреля 1939 года. Во главе этого института стоял основной оппонент Лысенко, Н. К. Кольцов, по собственному его заявлению «особь с врожденным фактором независимости». Это противоречило советским административным канонам того времени. Теперь Отто Юльевичу предстояло судить о проблемах, в которых он не был специалистом, с одной стороны, а с другой — возможно, определять судьбу человека, как и сам он, испытавшего неудовольствие на самом высшем уровне. В литературе (Бабков, 1992; Шноль, 1997) оценки позиции О. Ю. Шмидта — однозначно отрицательные. Однако они сделаны через полвека после анализируемых событий, в условиях, не позволявших учесть все обстоятельства. В частности, степень компромисса с властью…
Тогда, в конце 30-х, сломив сопротивление ученых в области общественных наук и геологии, партия принялась за очередной отряд научного сообщества. На этот раз — за биологов. Судя по приведенным отрывкам (с цитатами, но без ссылок на конкретные архивные документы), выступление О. Ю. Шмидта было предельно осторожным (в комиссии отсутствовали сторонники Кольцова). Суть его один из авторов видит в рекомендации «…Кольцову самому придумать себе вину» (Бабков, с. 453). Скорее всего, Шмидт сделал это по собственному опыту. Разумеется, логика инквизиторов отличается от обычной человеческой, но факт остается фактом: «Кольцов остался на свободе и мог воспользоваться своей личной лабораторией» (Там же). Таким образом, Шмидт с позиции конформизма добился в той ситуации вполне удовлетворительного решения. Но почему Бобков по странной логике отдал инициативу этого решения Сталину? Тайна сия велика есть…
Без учета позиции академического руководства оценка деятельности Шмидта на новом поприще была бы неполной. Действовавший президент Академии наук СССР академик В. А. Комаров (1869–1945) заслужил высшее академическое звание в качестве исследователя флоры Дальнего Востока по результатам многочисленных экспедиций в Маньчжурию, Приморье, на Камчатку и т. д. Из-за солидного возраста он явно нуждался в помощи. На посту президента он сменил заслуженного геолога А. П. Карпинского. Как острили завистники, по указанию «сверху» один старец сменил другого. «Назначение В. А. Комарова президентом Академии наук СССР… говорило за то, что начальство считало его подходящей фигурой для подчинения науки государству. Действительно, в докладе к 20-летию Октябрьской революции Комаров утверждал, что Академия наук весь этот период была «рассадником контрреволюции». А в апреле 1938-го он предложил Общему собранию список на исключение 21 члена Академии для арестов — и быстро провел утверждение» (Бабков, с. 449). При проходившей «коммунизации» Академии наук на президентском посту до поры до времени Сталин предпочитал иметь беспартийного ученого, контролируемого, однако, партийными помощниками. Это в значительной мере облегчалось состоянием здоровья президента. Комаров много времени проводил в санаториях и на курортах, сохраняя, однако, стремление к активной деятельности. Он без стеснения перекладывал многие дела на плечи ближайших помощников. О состоянии здоровья Комарова в те годы свидетельствует привычка все чаще писать по диагонали почерком, который с каждым годом становился все менее и менее разборчивым. В этих условиях многое определялось не столько президентом, сколько его ближайшим окружением (В. М. Гальперин, К. Г. Чернов, Б. А. Шпаро), заслужившим в академических кругах кличку «камарилья» (Шмидт, с. 181, рукопись). Увы, традиции российской бюрократической системы продолжали действовать и в советское время. Несомненно, возраст и состояние здоровья президента, совсем недавно — достойного ученого, вскоре сыграли печальную роль в судьбе Шмидта… Хотя, казалось бы, присутствие рядом со «старцем» активного и инициативного вице-президента могло пойти Академии наук только на пользу.
На взглядах и планах самого Отто Юльевича на новом поле деятельности, несомненно, отразилось приближение военной угрозы. Поэтому он считал, что «…конечный результат не всегда есть напечатанная книга… Типическим становится другое: забота о внедрении в практику результатов научных достижений — иногда в форме труда, иногда в форме учебника, практического руководства, инструкции… Практика есть высший критерий истины… Мы практикой проверяем истинность той или иной теории. Внедрение есть наиболее близкий первый критический прием такой проверки практикой…» (Архив АН СССР, ф. 496, on. 1, д. 232, л. 1). Отметил он и такое обстоятельство: «У нас институты некоторые на прошлом активе допустили ту ошибку, что включили в списки (руководства. — В. К.) исключительно членов партии. И хотя, естественно, члены партии должны быть активнее, но и среди беспартийных у нас есть замечательные люди, участие которых на активе было бы очень существенным. Очень важно, чтобы голоса беспартийных активистов звучали громко на нашем активе» (Там же, л. 2).
Один из таких беспартийных активистов, пожилой В. И. Вернадский (выдвинувший идею ноосферы), обратил внимание Шмидта на неудовлетворительное состояние приборной базы. Оно не позволяло экспериментировать на необходимом уровне, чтобы контакт науки и практики «…стоял на уровне современного знания. Это планирование должно быть поставлено так, чтобы в нашей стране мы могли бы строить приборы и имели бы в своем распоряжении… все необходимые орудия научной работы» (Архив АН СССР, ф. 518, оп. 3, д. 1870, л. 15).
Сугубо советские реалии научной жизни диктовали, однако, свое. 30 октября 1940 года в здании Президиума Академии наук на Большой Калужской состоялось собрание коммунистов-академиков по подготовке плана работ на будущий 1941 год. На нем распоясавшиеся сторонники Лысенко потребовали исключить из плана работы по «формальной генетике». Спустя несколько дней на общем собрании Академии наук Шмидт поставил собравшихся в известность о мнении коммунистов. Но Отто Юльевич сделал это в столь осторожной форме, что спровоцировал бешеную реакцию верного сталинского выдвиженца А. Я. Вышинского, получившего мировую известность в качестве прокурора на процессах в годы Большого Террора. Едва ли этот, с позволения сказать, столп советской юридической науки, «изыскания» которого, как осторожно сказано в позднейших официальных изданиях, «привели к серьезным нарушениям в области права и практике применения закона», что-либо понимал в проблемах биологии и тем более ее достаточно узкого раздела, посвященного образованию видов. Однако он в самой категорической и отнюдь не академической форме, как утверждает В. Сойфер (1993), потребовал устранить из документов любое упоминание о «преступной генетике» и вел себя на академической трибуне с таким остервенением, что Отто Юльевич, слушая его, на глазах высокого научного сообщества упал в обморок. Судя по воспоминаниям участников высокого собрания и некоторым документам, Отто Юльевичу потребовались услуги медиков, после того как сталинский фаворит пригрозил присутствующим очередными репрессиями. Они и без напоминаний знали, почему среди них отсутствует член-корреспондент авиаконструктор А. Н. Туполев или академик-генетик Н. И. Вавилов… Реакция нового вице-президента на перспективу оказаться в роли подручного при палаче оказалась столь очевидной, что о ней, несомненно, было доложено кому следует…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: