Ефим Гольбрайх - Былой войны разрозненные строки
- Название:Былой войны разрозненные строки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательское содружество А. Богатых и Э. Ракитской
- Год:2006
- ISBN:5-98575-166-X
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ефим Гольбрайх - Былой войны разрозненные строки краткое содержание
Автор настоящих записей, — свидетельствовал Василь Быков, — безыскусно, но очень правдиво, со скрупулезной точностью участника и очевидца повествует о пережитом, тем самым внося свой благородный вклад во всенародную копилку памяти о тех героических днях, примет которых все меньше остается в нашем сегодня… Ефим Гольбрайх прошел всю Великую Отечественную войну. Был рядовым солдатом пехоты, комсоргом батальона и полка, командиром стрелковой роты, заместителем командира штрафной роты. Участвовал в обороне Москвы, Сталинграда, освобождении Севастополя, Украины, Прибалтики. Был ранен, награжден четырьмя орденами и многими медалями. После войны много лет работал в искусстве. В бывшем СССР и в Израиле вышли его книги «Солдатские судьбы», «Записки театрального администратора»; «Последние участники» и другие.
Былой войны разрозненные строки - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Нас не снимали кинооператоры и фотокорреспонденты.
Победа застала нас на передовой. В траншеях.
Салют, впрочем, был. Он начался в тылу, в глубине обороны и, нарастая, быстро продвигался к переднему краю. Артподготовка? Последний штурм? Но ни о каком наступлении никто нас не предупреждал!
С закрытых позиций стала бить Артиллерия Резерва Главного Командования. За ней корпусная. Дивизионная… Полковые минометы! Немцы молчат. Контрбатарейную стрельбу не открывают. С тревогой глядя себе в тыл, мы вдруг замечаем, что там, в глубине обороны, откуда пуля не долетит не только до противника, но и до нас, стреляют и из стрелкового оружия, расписывая небо замысловатыми узорами трассирующих очередей!
Это не артподготовка!
ЭТО КОНЧИЛАСЬ ВОЙНА!
Руки сами тянутся к оружию салют Победе!
На фронте нет холостых боеприпасов. И каждый ствол пристрелен. Салют боевыми. Мины и снаряды летят в сторону противника. Бывшего это слово еще долго не приходило нам в головы. И рвутся не всегда впустую… И никто нас не спросит, почему мы ведем огонь по бывшему уже противнику. А если бы и спросил мы знали, что ответить. Еще звучало над свежими могилами наших погибших товарищей отомстим!
Это слово было сотни раз выложено побеленными известью камнями на косогорах и железнодорожных насыпях, тысячекратно повторено на теплушках и платформах, на танках и стволах орудий, на снарядах и минах.
Горело в наших сердцах.
И БЫЛО ЗА ЧТО.
Салют гремел, Солдаты ликовали. Но вот он стал стихать и прекратился. Направляясь с передовой на командный пункт, остановился потрясенный, ошеломленно глядя на неожиданно открывшуюся непривычную картину.
За нашими позициями располагался артиллерийский дивизион. Орудия стояли в капонирах и были затянуты маскировочными сетками, для расчетов отрыты подбрустверные блиндажи, ящики со снарядами приброшены лапником. Дивизион часто вел огонь по ночам. Из орудий вылетали бело-розовые клинья огня, мгновенно таяли и возникали с новым залпом. В светлое время, если стать по стволу, можно видеть, как, стремительно удаляясь, летит снаряд. В походе пушки маскировались ветками деревьев, неподалеку от огневых позиций сооружались ложные…
И вот эти орудия, которые стреляли всю войну, были выкачены на поверхность, выстроены в ряд, выровнены по шнурку, стволы подняты вверх и зачехлены. На каждом стволе надульник маленький брезентовый чехольчик с кожаным ремешком.
Как в довоенных летних лагерях.
Орудия, которые так тщательно укрывались в походе и маскировались на позициях, стояли, как на смотре. Как будто и не было войны.
И БЫЛО ТИХО.
Нет! Стояла оглушающая тишина!
Горячий комок подкатил к горлу. Закипело в глазах. С пронзительной ясностью я вдруг понял:
Эта самая тяжелая война, длившаяся тысячу четыреста восемнадцатая нескончаемых дней и ночей.
Эта война, на дорогах которой мы потеряли стольких боевых товарищей.
Эта война, победы в которой мы так страстно желали и так дорого за нее заплатили.
ЭТА ВОЙНА. НАКОНЕЦ, ОКОНЧИЛАСЬ!
Вера в победу не покидала нас никогда.
Ни осенью сорок первого, когда немцы стояли у стен Москвы, ни в сорок втором под Сталинградом, когда почти весь город был в их руках и в трех местах они вышли к Волге, ни в сорок третьем под Курском, когда, несмотря на наш упреждающий удар, им удалось в первые дни продвинуться в глубину нашей обороны.
Что было бы, если бы мы сомневались? Страшно подумать…
В конце 60-х годов, когда Жуков уже давно был в отставке, о нем снимался документальный фильм как интервью с Константином Симоновым. Из-за противодействия военных фильм не был показан. Лишь в начале восьмидесятых, уже после смерти прославленного военачальника, отдельные фрагменты прошли по телевидению.
И больше никогда!
Симонов задал Маршалу прямой вопрос: «Была ли уверенность в победе?»
Жуков также прямо ответил: «Полной уверенности, конечно, не было».
Я испытал шок, который не прошел до сих пор.
Воистину: меньше знаешь крепче спишь…
Прозвучал в фильме и такой вопрос: «Была ли у немцев возможность войти в Москву? Да. Такая возможность в период 16,17,18 октября у них была» ответил Жуков.
Но ни этот вопрос, ни этот ответ по телевидению не прозвучали…
Сейчас можно сколько угодно иронизировать над нашей наивной верой в победу. Для поражения в войне, во всяком случае, для взятия противником Москвы, основания были…
Приведу невеселый диалог между И. Г. Эренбургом и Бор. Ефимовым в редакции «Красной Звезды» 15 октября 1941 года. Отправив семью в эвакуацию, Ефимов сказал: «Положение серьезное. Вы находите? с иронией произнес Эренбург и мрачно заметил: Да, серьезное. Они будут здесь через два дня. Сегодня вторник? Они будут здесь в пятницу. Я уже видел это в прошлом году в Париже».
Не состоялось.
Мы победили.
В известной степени этому способствовали мифы о многочисленных подвигах наших солдат и офицеров. Это не значит, что их не было. Просто в большинстве случаев не было или не осталось свидетелей, которые могли бы о них рассказать или написать. Не осталось и самих героев… Подвиг двадцати восьми героев-панфиловцев придуман журналистом Александром Кривицким. А между тем, строка о них вошла в песню о Москве: «И в веках будут жить 28 самых храбрых твоих сынов» и звучит до сих пор. Не все они были героями (двое сдались в плен). Всем им было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, но оказалось, что некоторые остались живы и через много лет требовали вручить им Золотые Звезды… Жители окрестных деревень вообще не помнили никакого боя в районе разъезда Дубосеково… Секретарь ЦК и начальник ГлавПУРа А. С. Щербаков спросил Кривицкого: Кто мог вам поведать о последних словах политрука Клочкова «Велика Россия, а отступать некуда позади Москва!», все 28 панфиловцев погибли? Никто не поведал — ответил автор. — Я подумал, что он должен был сказать нечто подобное. Вы очень правильно сделали, — одобрил Щербаков.
Менее снисходительно отнеслись к очерку товарищи по оружию журналисты. В ответ на критику Кривицкий потряс только что вышедшей миллионным тиражом книжкой и пророчески сказал: «Говорите, что хотите! Эта говняная книжка через двадцать пять лет будет первоисточником!» Так и произошло.
Проходят годы, и даже добросовестные писатели не всегда точны, освещая события тех лет. Курт Воннегут в книге «Времятрясение» пишет: «Немцы не хотели капитулировать перед СССР, поэтому 7 мая (1945) в городе Реймсе подписали акт о безоговорочной капитуляции перед союзниками. Представителя советской стороны в Реймсе не было».
Был. Это был официальный представитель советского командования при штабе Эйзенхауэра полковник Суслопаров. Весь день он звонил Сталину. Сталин спал. Будить его никто не решился. Суслопаров подписал акт с пометкой «настоящий акт является предварительным».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: