Самуил Киссин - Легкое бремя

Самострельная. Автограф. Написано на обороте командировки, карандашом, без знаков препинания. 18–21(?) марта 1916 г.

Стихи 1903–1905. Фрагменты. Стихотворения этого раздела печатаются по ТБ, кроме одного: «Отзвенели крылья гусаров…» (Красная книжка).

«Нам ненавистен царский чертог…» — цитата из «Марсельезы» в переводе П.Л. Лаврова (1875 г.).

Афоризмы. Авторизованная машинопись. Август-сентябрь 1907.

В начале века афоризмы — жанр чрезвычайно популярный и любимый читателем. Издавались афоризмы Ницше и Шопенгауэра, Метерлинка и Оскара Уайльда. Афоризмы Муни написаны под впечатлением от книги Бодлера «Мое обнаженное сердце. (Дневник)» (М.: Дилетант. 1907), вышедшей в переводе Эллиса.

Муни воспроизводит стиль Бодлера, щедро цитирует, а чаще пересказывает цитаты: «О, вечная возвышенность денди!» (С. 6) или: «Нужно презирать здравый смысл, сердце и вдохновение» (С. 16).

Пожалуй, больше всего привлекает его гимн дилетантизму как протест против официальной сложившейся литературы и литераторов, «которые появляются на похоронах, чтобы пожимать руки и рекомендоваться». Бодлер отвергает литературу как профессию, что должно было найти отклик у Муни. Дилетантизм в представлении Бодлера не означает небрежности в работе, напротив, весь дневник — заклинание вдохновения и роспись распорядка дня, творчество для него естественное осуществление жизни и в то же время реакция на жизнь «нервного лентяя».

Отвечая на вопрос, что же такое денди, дендизм, Бодлер пишет: «Это не специалист. Это человек досуга и общего развития». И в другом случае: «Мне всегда казалось одной из самых гнусных вещей — быть человеком полезным». «Благодаря моему досугу, я отчасти вырос — к моему огромному вреду, ибо досуг без средств увеличивает долги, обиды — результат долгов, к большой моей выгоде в смысле развития восприимчивости, мыслительных способностей и возможности быть денди и дилетантом.

Остальные писатели большей частью гнусные кропатели и невежды» (С. 19).

Пигмалион и Галатея (миф.) — сюжет этот часто использовался в литературе, в произведениях Ж-Ж. Руссо, А. Шлегеля, Б. Шоу и др. Скульптор Пигмалион, сделав статую прекрасной женщины из слоновой кости, влюбился в нее. Афродита оживила статую, и она стала женой Пигмалиона.

«Кровь — это душа» — слова из Книги Левит: «Ибо душа всякого тела есть кровь его; она душа его…» (17, 14).

Емельянов-Коханский Александр Николаевич (1871–1936) — поэт и автор порнографических романов, переводчик. В стихах иронически перепевал Валерия Брюсова и Александра Добролюбова, пользовался «бодлерианскими» образами. Его книга стихов «Обнаженные нервы» (1895) сопровождалась портретом автора в костюме оперного Демона и была посвящена «мне и египетской царице Клеопатре».

«Как богат я в безумных стихах» — первая строка стихотворения Афанасия Фета (1887).

Месть негра. Театральная жизнь. 1989. № 6. С. 20–21. Публикация и вступительная статья Д. Б. Волчека.

В машинописи (1907 г.) автор вычеркнул конец Пролога, от слов Негра: «Я обуреваем (барабанит, уходит):

«Занавес начинает спускаться. Голос из-за кулис:

— А моя роль? Дайте мне сказать мою роль!

Занавес медленно поднимается. Входит Усмиренный Хулиган. Он в черных лохмотьях и в новеньком черном картузе прусского фасона. Личность подозрительная и несколько рыжая.

Хулиган (неуверенно). Я хотел предупредить… Я хотел сказать, я должен предупредить… что еще не время… что еще час не про…

Голос Директора из-за кулис: Он все-таки пьян! Зачем выпустили пьяного? Давайте занавес!»

Ходасевич пишет о двух «диких» пьесах Муни. Написаны были три, из которых до нас дошла одна. Его понимание природы театра как обнажение сущностей в форме парадокса близко мыслям Бодлера о театре. В «Дневнике» Бодлер писал: «Мое мнение о театре. Всегда, и в детстве, и теперь, мне казалось самым прекрасным — люстра, этот чудный, светлый, кристаллический, сложный круглый и симметричный предмет.

Однако я не отрицаю окончательного значения драмы. Я желал бы, однако, чтобы актеры как можно выше поднимались на каблуках, надевали маски более яркие, чем человеческое лицо, чтоб они говорили в рупор; наконец, чтобы женские роли исполнялись мужчинами.

Тем не менее я всегда считал люстру главным актером, с какой бы стороны лорнет не глядел на нее» (С. 6).

Морозов Николай Александрович (1854–1946) — поэт, мемуарист, ученый. Участник организации «Земля и Воля», один из руководителей Исполнительного комитета «Народной воли». После покушения на Александра II, приговорен к пожизненному заключению. Провел в тюрьмах, Шлиссельбургской крепости около 17-ти лет. В тюрьме прошел курс богословия, занимался наукой. Освобожден революцией 1905 г.

В 1907 г. вышел сборник работ Николая Морозова «Откровение в грозе и буре: История возникновения Апокалипсиса».

Летом 190* года. Машинопись с правкой автора. Повесть написана в 1907–1908 гг. Рекомендуя ее Г. И. Чулкову, В. Ф. Ахрамович писал:

«Милый Георгий Иванович, привет из Москвы!

Одновременно с этим письмом посылаю Вам рукопись моего приятеля А. Беклемишева, которому хотелось бы знать именно Ваше отношение к его рассказу. Не посетуйте на меня за это комиссионерство и хотя бы из хорошего отношения ко мне (в него я почему-то верю!) прочтите этот небольшой рассказ.

Если “Летом 190* года” окажется на Ваш взгляд рассказом достойным, Вы “сунете” его куда-нибудь, так как приятель мой сейчас очень экстренно нуждается в деньгах.

Пока я связан словом и не могу раскрыть Вам псевдонима; скажу только, что А. Беклемишева, под иной кличкой, Вы немного знаете по “Перевалу”. Я считаю рассказ интересным: задуман “Голядкин наизнанку” прекрасно, а выписан грамотно — немного по-гамсуновски, но возможна ли современная проза без влияния Гамсуна?»

Письмо не датировано, но судя по упоминанию «Перевала», написано до осени 1908 г., когда стихи Муни и А. Беклемишева начали печататься в «Русской мысли».

Рыбак. В 1919 г. Ходасевич переложил сказку стихами, включив в первое издание книги «Путем зерна». Подробнее об этом см. в статье. В старике-рыбаке угадывается персонаж «Северной Симфонии» Андрея Белого: «добрый Аввушка», обитающий на райских блаженных островах по соседству с Петром и Господом, Адамом и Евой. «Положил на плечи тонкие удочки. В руки взял деревянное ведерце и побрел к себе.

Уж не слышалось его пение, и большой красный месяц выплывал из тумана». Герои с напряжением ждут рождения солнца, и камышовый отшельник шепчет, что ночь эта последняя: «Мы не умрем, но изменимся вскоре, во мгновение ока, лишь только взойдет солнце» (1904).