Мария Славкина - Байбаков

Решение важнейшей проблемы создания цифровых станций и обработки сейсмической информации на современных ЭВМ по новым программам огромная заслуга Николая Константиновича. Без его помощи, понимания проблемы и поддержки просто невозможно себе представить, как в тех условиях мы смогли бы решить эту задачу. По существу революционизировать геофизические работы на нефть и газ, существенно повысить эффективность подготовки новых запасов в новых регионах».

Сын Сергей вспоминает о том, как часто спорил с отцом по поводу всевозможного рода изобретателей, новаторов, экспериментаторов. «Если он загорался, то это был пожар, — рассказывает Сергей Николаевич. — А я относился к изобретателям с большой осторожностью. Среди них огромное количество психически неуравновешенных людей и тех, кто откровенно делает деньги, этакие лоббисты-посредники. Отец не мог согласиться со мной. „Ты против прогресса!“ — говорил он мне — в его глазах это было очень серьезное обвинение. Много лет спустя я понял, что, если бы не его одержимое желание продвигать необычные смелые идеи, много инноваций просто не состоялось бы».

Конечно, были и абсурдные предложения. Виктор Степанович Черномырдин, безмерно уважающий и преклоняющийся перед личностью нашего героя (об этом речь еще впереди), вспоминает такую историю: «Однажды, когда я работал в Тюмени (в 1983–1985 годах он был начальником Всесоюзного промышленного объединения „Тюменгазпром“. — М. С.), меня пригласил Байбаков. „А ты знаешь, — спросил он меня, — что сероводород способствует выращиванию овощей? Оказывается, овощи в среде сероводорода вырастают и созревают в два раза быстрее, чем в обычном режиме“. Я, конечно, удивился — всю жизнь я боролся с сероводородом и, как можно есть выращенные на нем огурцы и помидоры, не представлял. „Да-да! — продолжал Николай Константинович. — В теплицу запускается сероводород. Ты не понимаешь! Почитай, давай…“ Выяснилось, что в Челябинской или Свердловской области строился сельскохозяйственный комплекс, и вот Байбаков решил опробовать нововведение. Он был человеком неуемной энергии. Если видел перспективу того или иного нововведения, то увлекался страстно, начинал внедрять, пробивать». Но конечно же с сероводородными огурчиками и помидорчиками ничего не вышло…

А для некоторых новаций тогда еще просто не пришло время. Например, Николай Константинович активно продвигал идею использования природного газа в качестве топлива для автомобилей. Тогда это казалось ненужным, хлопотным мероприятием. А сегодня? Сегодня мы видим, что на многих трассах идет круглосуточная заправка автомобилей природным газом. Причем, как утверждают водители, газ обходится примерно на порядок дешевле, чем бензин. Доказывал Байбаков и перспективы использования природного газа для авиации. Как вспоминает начальник отдела авиационной промышленности Госплана СССР А. А. Аверьянов: «Мечта Николая Константиновича была и самолет создать на сжиженном природном газе. Такой самолет на базе Ту-154 был создан конструкторским бюро Андрея Николаевича Туполева. 18 января 1989 года был совершен полет первого в мире экспериментального самолета Ту-155 на сжиженном природном газе. После этого полета начались демонстрационные полеты на различные зарубежные конгрессы и авиасалоны. В 1989–1990 годах было установлено 14 мировых рекордов. После распада СССР финансирование этого проекта прекратилось. Было упущено драгоценное время для получения сертификата летной годности и запуска лайнера в серийное производство. Но стиль работы Николая Константиновича таков, что он никогда не бросает заниматься решением начатой проблемы. 21 декабря 2005 года Николай Константинович обратился к председателю Правительства РФ, тогда этот пост занимал М. Е. Фрадков, с ходатайством решить вопрос финансирования работ по созданию самолета Ту-204 на сжиженном природном газе. Ответ не последовал». Кто знает, может, когда-нибудь мы все-таки увидим самолет, о котором мечтал Н. К. Байбаков?!

Даже в таком вопросе, как производство крепких алкогольных напитков, Николай Константинович придерживался нестандартного подхода. «Находясь на посту председателя Госплана, — вспоминал Байбаков, — я одновременно являлся членом комиссии Политбюро по борьбе с алкоголизмом. Положение мое было двойственным: с одной стороны, как глава планового органа, я должен был быть заинтересованным в увеличении выпуска спиртных напитков, прибыль от которых составляла значительную часть бюджета, а с другой стороны, как член антиалкогольной комиссии, я обязан был во имя сохранения здоровья общества решительно выступать против вредных обычаев и правил, поднимать престиж трезвого образа жизни». Николай Константинович мучительно искал выход и, казалось, нашел…

Все началось в Дальневосточном отделении Академии наук СССР. Ученые во главе с профессором Израилем Ицковичем Брехманом доказывали, что водку можно сделать лекарством. Необходимо только добавить в спирт целебные вещества. Например, элеутерококк или легендарный женьшень. Опыты показали: если крыс-алкоголичек поить водкой с такой добавкой, у них пропадала всякая тяга к «зеленому змию». Но поставить особый напиток на конвейер было невозможно. Всего элеутерококка и женьшеня на планете едва хватило бы, чтобы напоить миллион человек.

Ученые стали искать сырье, чтобы получить чудо-вещество в больших количествах. Поиски привели в Грузию. Здесь пили не меньше, чем в других краях, но напрочь отсутствовал алкоголизм. На след навели и американцы, закупавшие кахетинское вино для своих подводников. Было очевидно, что в вине есть какое-то вещество, снижающее негативное действие алкоголя. Его в конце концов обнаружили в виноградной косточке и назвали «каприм» — в честь содружества ученых и практиков-виноделов Кахетии и Приморья. На основе этого экстракта была создана водка «Золотое руно».

Несколько лет Брехман с командой пробивали «каприм» в верхах. Дело шло со скрипом, пока однажды ученых не пригласили в Госплан СССР. Николай Константинович с интересом выслушал Брехмана. А чтобы составить полное представление, решил испытать продукт на себе. Об этой истории он вспоминал так:

«Как-то в конце субботнего дня ко мне в кабинет пришел тогдашний мой первый заместитель Николай Иванович Рыжков с проектом государственного бюджета на очередной год и рассказал о трудностях при его разработке. „Одна из причин разрыва между расходами и доходами, — пояснил он, — снижение объема производства и реализации спиртного“. Николай Иванович был необычайно возбужден: его поджимали сроки, пора уже было представлять план „наверх“, а сделать этого мы не могли, поскольку не достигнута сбалансированность. Тогда я ему рассказал о водке с „капримом“ и предложил испытать ее действие на себе, добавив, что если с нами и случится беда, то на работе это не отразится, ведь завтра как-никак воскресенье. Поняв, что это не шутка, он скрепя сердце согласился. И мы вдвоем опорожнили бутылку „Золотого руна“, закусив лишь яблоком. Домой отправились навеселе. Утром следующего дня я не ощутил ни синдрома похмелья, ни ухудшения самочувствия и подумал, что, если бы мне пришлось выпить столько же обычной водки, я бы стал неработоспособным и, наверное, лежал бы в постели с головной болью. В понедельник перед началом работы я узнал у Николая Ивановича, что и он чувствовал себя нормально. Это убедило меня, что я на верном пути, и я активно взялся за проведение намеченного эксперимента».