Михаил Кузмин - Дневник 1905-1907
- Название:Дневник 1905-1907
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Ивана Лимбаха
- Год:2000
- Город:СПб.
- ISBN:5-89059-025-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Кузмин - Дневник 1905-1907 краткое содержание
Дневник Михаила Алексеевича Кузмина принадлежит к числу тех явлений в истории русской культуры, о которых долгое время складывались легенды и о которых даже сейчас мы знаем далеко не всё. Многие современники автора слышали чтение разных фрагментов и восхищались услышанным (но бывало, что и негодовали). После того как дневник был куплен Гослитмузеем, на долгие годы он оказался практически выведен из обращения, хотя формально никогда не находился в архивном «спецхране», и немногие допущенные к чтению исследователи почти никогда не могли представить себе текст во всей его целостности.
Первая полная публикация сохранившегося в РГАЛИ текста позволяет не только проникнуть в смысловую структуру произведений писателя, выявить круг его художественных и частных интересов, но и в известной степени дополняет наши представления об облике эпохи.
Дневник 1905-1907 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
27_____
Какой сегодня чудный день! какой вечер, румяный на желтеющем западе, луна и звезды! Так хорошо было идти после обеда с Лидкой и Прок<���опием> Степ<���ановичем> к Гаевск<���ому>, Книгге и пр. {37} Утром я ходил за билетами на «Фиделио» {38} и к Юргенсону {39} . «Фиделио» очень классично, сдержанно и прозрачно, некоторая сухость и, на современный вкус, бедность и инструментальность мелодических контуров не слишком мешает. Но два из ранних романсов Debussy меня прямо восторгают. Положительно, он делается для меня тем, чем был когда-то Берлиоз и потом Massenet. В «Fidelio» есть романтичность, и пафос, и ребяческое содержание, но дуэт Рокко с Леонорой шекспировски великолепен. Варя больна, бонна ушла, к Чичериным, куда меня приглашали обедать, не пошел, предпочитая дома играть «Фиделио». Не знаю сам, зачем я спросил Сережу, хотел ли бы он увидеть Муравьева. Он сказал, что «скорее да, чем нет, или все равно», это было бы очень легко, но мне казалось бы как-то неприличным и недобросовестным по отношению к Сереже показывать ему Гришу, хотя и очень бы этого хотелось. Когда сегодня утром мне было очень грустно и я, сидя на окне в гостиной, думал о Василе, Казакове и староверах, мне стало ясно, что о Грише я думаю не только как о любовнике, но как о милом близком человеке, с которым в простейших вещах я мог бы быть откровенен, которого не стесняюсь и без стыда могу приласкаться попросту, и знаю, что не встречу ни досады, ни насмешки, ни шокировки, ни отвращения. Это я знаю и это я ценю, помимо влечения тела, и я верю ему, когда он на мой вопрос (довольно глупый и несправедливый), что, если б у меня не было и не имелось быть денег, ходил ли бы он ко мне, он ответил: «А то как же? Разве я вас не люблю?» — и потом, совсем потом, после других разговоров, без вопроса, стыдливо заметил: «Я же вас только и знаю». Писал крошечку «Клеопатры», но когда же будет повесть, от нее торчит маленький хвостик, чтобы удержать ее от погруженья в бездну, и нужно бы обязательно пользоваться временем. Как же еще с деньгами? Я ни о чем не думаю и верю, что это лучшее, что я могу делать.
28_____
Сегодня чудесный день, но мне очень скучно, потому, вероятно, что доставанье денег через Прокофия Степановича так же медленно и неопределенно, как и через Казакова; того адвоката (Тишин, что ли?) он еще не видал и увидит лишь на днях. Был у Казак<���ова>. Там вернулся Степан, который меня не узнал. Казаков не видел еще Тихомирова, который приехал дня четыре, так что надежда еще не потеряна; обещал в пятницу утром сообщить мне по телефону, так что, когда после обеда меня вызвали вниз, я подумал, не он ли мне сообщит благоприятное известие. Оказалось, приглашение на имянины Каратыгина. Я оделся, чтобы из библиотеки ехать на Остров, но потом страшно не захотелось, и я остался. Мне никуда не хочется ходить, никого видеть, хочется заниматься, гулять, быть в театрах и видать людей, кроме лично близких, только мельком при встречах или днем. И почему меня влекут к себе скучные люди, мне почти хочется к Ивановым, напр<���имер>. Снова пересматривал свой бюджет. Он положительно не совпадает с моими средствами и самой легкой статьей уменьшения — именно стол и помещение, но на этот год это не подлежит обсуждению.
29_____
Сегодня спал тревожно и проснулся весь в поту, хотя было холодно, поздно, когда сквозь занавески солнце желтым светом падало на стену и детей в столовой за закрытой дверью не было слышно. Было около 9 часов, не хотелось вставать долго-долго, быть больным, выздоравливать, чтобы время тянулось бесконечно. У моей чашки на столе лежало письмо от Гриши, где он пишет, что приедет в субботу после 2-х и какой-то вздор о шапке; в конце условный треугольник с надписью «сто раз». Конечно, написать можно что угодно. Письма к Чичерину и Муравьеву, где я просил приходить не в субботу, а в воскресенье, уже были запечатаны, и я не стал менять их содержания. Заходил к Большакову, но никого не было, завтра напишу ему опять. Сегодня, мне кажется, я начал работать и в библиотеке и дома, не знаю, откуда это впечатление, но оно есть. По Rossi {40} очень удобно составить программу систематического изучения Quattrocento. После обеда Прок<���опий> Ст<���епанович> отправился к адвокату, но результат еще совсем не известен. Когда я шел домой по узкой темной улице, я думал, что красоту и прелесть жизни я лучше всего постигаю в Возрождении и XVIII в., но сложные, смутные настроения при дымных закатах в больших городах, до слез привязанность к плоти, печаль кончившихся вещей, готовность на лишения, какая-то пророческая веселость, вакхика, и мистика, и сладострастие — все это представляется мне или в древних культурах смешанных — Рим, Александрия, — или почти в еще будущей современности. Итальянцы же Возрождения, несмотря на Лоренцато, на Цезаря Борджиа, все-таки чуточку слишком уравновешенны, просты и односложны. Англичане и Шекспир — другое дело, но у Шекспира есть все. Это, конечно, не мешает мне любить Италию больше всего. Сегодня утром, глядя на проходящих совсем простых людей, я думал, не лучше ли мне было бы быть прежним, хотя это и невозможно и нежелательно. Утром, лежа еще в постели, я слушал, как за стеной пел маляр, как в «Faustin» Гонкуров {41} , и это мне, вместо того чтобы напомнить Нижний, напомнило именно этот роман и Гришу, будто лежащим около меня; вот странная связь идей.
30_____
Сегодня больше занимался, чем всегда; узнал, что деньги получатся Бог знает еще когда и еще не все, просто беда! у самого Пр<���окопия> Ст<���епановича> 10 рублей в кармане. Попросил у Казакова на эти дни, он обещал к завтраму днем; придется заехать, неизвестно еще, сколько он даст и когда, т. е. в какой день недели получатся другие, но я совсем об этом не думаю. Были с Сережей на «Fidelio», было очень приятно и уютно и даже оживленно. Конечно, увертюра «Eleonora № 3» понадоела, но Ершов был трагически великолепен в Флорестане.
1_____
Сегодня думал поехать к Казакову, но от него пришел Степан с известием, что сам Г<���ригорий> М<���ихайлович> уехал, а деньги у них будут только завтра. Варя поехала в Лесное, а Мар<���ья> Ник<���олаевна> сама после панихиды Трубецкого {42} пришла к нам с Сережей, и мы ее принимали, равно как и Чичериных, пришедших еще при ней. При Чичериных мне прислали от Юши партитуру Reger’a, симфониэтты, наверно к рожденью, меня это очень тронуло, так же как и посещение Чичериных; будь деньги, разве я не стал бы бывать у всех? а то куда же двинешься, когда нет ни гроша? Вечером были у Сиверс; несмотря на снобизм и фасончики, у них хорошо и хорошо кормят. Сережа был на «Германии». Судя по его словам, я могу вполне представить себе этот продукт веризма стиля Пуччини. Вечер был чудный и ясный.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: