Кирилл Басин - Мятежный батальон
- Название:Мятежный батальон
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Воениздат
- Год:1965
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Кирилл Басин - Мятежный батальон краткое содержание
Воспоминания К. Б. Басина приоткрывают малоизвестную страницу истории первой русской революции. Обычно считают, что гвардейские части были непоколебимо верны царю. Но вот перед нами записки бывшего рядового лейб-гвардии Преображенского полка. Автор их рассказывает о себе, о своих товарищах, и мы узнаем, что в царской гвардии, этой цитадели самодержавия, в те годы тоже шло революционное брожение. И сюда проникало влияние большевиков. За выступление против существующих порядков целый батальон был отправлен в ссылку.
К. Б. Басин, как один из главных организаторов «беспорядков», был приговорен к каторжным работам.
В 1955 году в связи с пятидесятилетием первой русской революции Кирилл Борисович награжден орденом Ленина.
Мятежный батальон - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Поэтому я стоял и думал: «Докладывай. Мы этого и добиваемся».
Нас направили на петергофский плац на строевые занятия. Солдаты выполняли приемы безукоризненно. Вышагивали мы там до одиннадцати часов. Затем в часть приехал командующий дивизией генерал-майор С. С. Озеров. Гадон доложил ему о событиях по телефону, а он в свою очередь немедленно отправился с рапортом к главнокомандующему гвардией великому князю Николаю Николаевичу [3] Великий князь Николай Николаевич в 1905 году сменил на посту главнокомандующего гвардией великого князя Владимира Александровича, ушедшего в отставку.
.
После встречи с ним Озеров сообщил Гадону, что солдатскому митингу большого значения придавать не следует.
— Надо как можно благополучнее завершить пребывание полка в Петергофе, — сказал он. — Всю эту историю надо по возможности перевернуть на экономическую почву. В разговоре с нижними чинами не стращать их, а воздействовать на сердце и чувство.
С таким вот намерением и прикатил к нам свиты его величества генерал Озеров. Высокого роста, усатый, полный собственного достоинства, он прошел в столовую, где собрался 1-й батальон. Стараясь придать своему лицу приветливое выражение, он поздоровался. Ему ответили. Озеров окинул взглядом гвардейцев и сказал:
— Господа офицеры! Я хочу один побеседовать с солдатами. Поэтому прошу вас удалиться.
Офицеры оставили помещение. Наступила тревожная тишина. Озеров обратился к нам:
— Я, братцы, желаю говорить с вами не как начальник, а как старый преображенец [4] Прежде генерал-майор С. С. Озеров был командиром лейб-гвардии Преображенского полка и до сих пор продолжал носить мундир этой части.
, носящий мундир полка вот уже тридцать пять лет! Прошу, чтобы кто-нибудь из вас откровенно объяснил мне, что у вас произошло?
Наступила продолжительная пауза. Взоры всех обратились на меня. Тогда я вышел и стал перед генералом.
— Какой роты? — спросил он.
— Второй… рядовой Басин, ваше превосходительство.
Озеров покровительственно похлопал меня по плечу:
— Молодец, молодец! Ну рассказывай, в чем дело?
— Вчера вечером мы собрались, чтобы поговорить о том, что нас волнует, но нам помешали, — ответил я. — Мы скажем, что у нас наболело на душе, но дайте нам возможность промеж собой потолковать.
— Сколько же вам на это надо времени? Часа достаточно?
— Хватит.
— А дадите ли вы мне слово, — сказал генерал, — что никто из посторонних к вам сюда не войдет?
— Даем, — за всех ответил я, чувствуя молчаливое согласие товарищей.
Как только генерал вышел, я встал на стол:
— Товарищи, давайте обсуждать!
Послышались возгласы:
— Фельдфебелей вон!
Солдаты им не доверяли. Мне казалось, что в данном случае удалять их, пожалуй, не имело смысла. Все равно теперь уже они нам помехой не будут, зато определенное впечатление на них это произведет. Пусть чувствуют нашу силу. Я высказал свою мысль однополчанам. Прытков поддержал меня. Фельдфебелям лишь поставили условие: ни во что не вмешиваться.
Достав тетрадку, я стал зачитывать изложенные в ней требования. По каждому из них присутствовавшие высказывались. После этого писарь 1-й роты Сокотнюк записывал окончательную формулировку каждого пункта.
Преображенцы вели себя организованно. В обмене мнениями особенно активно участвовали Прокофий Прытков, Кузьма Андреев, Иосиф Романовский, Александр Гаранович, Никифор Нерубайский, Андрей Герасимов, Трофим Тихомиров.
За час мы успели не только выработать петицию, но и переписать ее набело.
По истечении установленного времени Озеров не замедлил снова явиться в столовую. Я обратился к нему:
— Ваше превосходительство, мы просим вас дать честное генеральское слово, что никто из тех, кто выступал и будет выступать здесь, после не пострадает.
Озеров ответил:
— Прежде всего, благодарю тебя. Даю слово, что поскольку я разрешил говорить, то никто не будет подвергнут наказанию.
— Позвольте зачитать требования, с которыми согласны все солдаты.
Озеров удивился и рассердился:
— Какие еще могут быть требования? Нижние чины могут высказывать только пожелания и просьбы. У вас что, действительно требования?
Солдаты ответили, что это «просьбы и пожелания».
— Все ли согласны с изложенным на бумаге?
— Все! — дружно отозвались гвардейцы.
Генерал продолжал уточнять:
— Если кто-нибудь хоть с одним пунктом не согласен, поднимите руку!
Таких не оказалось.
Тогда фельдфебель Петр Соколов от имени всех фельдфебелей батальона доложил Озерову, что они в петиции не участвуют.
— Хорошо, — принял к сведению его заявление генерал и обратился ко мне. — Читай!
Четко и громко произнося каждое слово, я огласил составленный нами документ. Озеров взял его и стал разбирать, сообщая нам, что может быть удовлетворено властью его, а что придется доложить «высшему начальству». Командующий дивизией пробыл с нами около трех часов и настойчиво старался внушить, что во многом мы неправы, а отдельные пункты просто несовместимы с воинским долгом и присягой. Когда разговор коснулся несения преображенцами полицейской и охранной службы, Озеров заметил:
— Можно ли вас освободить от нее? Ведь одной полиции никак не справиться с революционерами. Бунтовщиков много, за них все рабочие. Если войска не помогут полицейским силам, то царя-батюшку могут убить. А вы присягу ему на верность давали!
— Стрелять в народ больше не будем! — стояли на своем солдаты.
Многих интересовало: почему Государственная Дума не принимает закон о наделении крестьян землей?
— Это не так-то просто, — отвечал Озеров. — Частная собственность священна и неприкосновенна, охраняется законом.
— Теперь все прикосновенно, — слышались резкие реплики.
— Подождем, все уладится! Зачем же бунтовать? Земля будет дана, только не сразу! — успокаивал генерал.
Ему стало жарко, он несколько раз порывался расстегнуть воротник мундира, но вовремя спохватывался и опускал руку. Переубедить гвардейцев ему не удавалось. Озеров чувствовал, что имеет теперь дело не с прежними бессловесными существами. Вот что мы требовали.
1. Человеческое обращение с нами начальства.
2. Освобождение от несения полицейской службы.
3. Свободное увольнение со двора и свободный доступ всюду [5] Увольнение со двора (из казармы) было весьма ограничено. А тем, кому удавалось его получить, не разрешалось посещать многие публичные места: театры (кроме Народного Дома на Петербургской стороне), кинематографы, большинство садов, митинги, собрания, лекции и беседы.
.
Интервал:
Закладка: