Борис Григорьев - Королева Кристина

Так что идиллия длилась недолго. Перефразируя М. Ю. Лермонтова, мятущаяся душа королевы искала покоя в буре. Скоро она стала участницей спора между папой и королём Франции. Версаль уже семь лет не имел своего представителя в Ватикане и вот, наконец, решил назначить своим послом герцога Креки. С первых дней своего прибытия в Вечный город — он появился в Риме тогда же, когда королева вернулась из Гамбурга, — герцог испортил отношения и с папой, и с Кристиной. Он отказался первым наносить протокольный визит родственникам папы, а когда речь зашла об аудиенции у Кристины, потребовал, чтобы во время его визита во дворце ему поставили не табурет, как всем послам, а кресло! Естественно, Кристина и не думала из-за него менять этикет, и герцог затаил на неё злобу.

Об «оскорблении» достоинства французского посла герцог доложил Людовику XIV, и король высказал свои претензии к Александру VII. В июне 1662 года Кристина написала королю Франции письмо, в котором подчеркнула, что её персона весит на весах дипломатии больше, нежели персона герцога, и попросила положить этому спору конец и призвать Креки к порядку. Получив головомойку из Парижа, Креки, наконец, исправно посетил всех родственников папы Александра VII, а на аудиенции у «королевы без короны» удовлетворился обычным табуретом.

Казалось, инцидент был исчерпан. Но конфликт разгорелся с новой силой после того, как неприкосновенная персона герцога чуть было не пострадала в драке между папской и привезённой им с собой французской военной гвардией. Папская гвардия, состоявшая из корсиканцев, преследовала французов до самой посольской резиденции, а когда посол вышел на балкон, чтобы узнать, что случилось, раздалось несколько выстрелов. В это время появилась карета с супругой посла, и корсиканцы набросились на неё и убили пажа. Это был уже не протокол, а более серьёзные вещи.

Людовик XIV потребовал примерного наказания виновных: удаления с поста губернатора Рима кардинала Империали, выдачу военного коменданта Марио Киджи, брата папы, казни пятидесяти корсиканских гвардейцев вместе с их офицером, а заодно и удовлетворения каких-то притязаний к Ватикану со стороны своих вассалов — Пармы и Модены. Умерший в 1661 году кардинал Мазарини завещал Ватикану 600 тысяч фунтов на войну с османами, а теперь король наложил запрет на выплату этих денег. Кроме того, он приказал двинуть к границам Папской области войска, и Вечный город готовился защищаться.

Естественно, Кристина не могла остаться в стороне и взяла на себя роль посредника. Она составила текст соответствующей ноты и предложила римскому папе удовлетворить протесты французов и извиниться перед Креки. В письме к Аззолино Кристина предлагала немедленно допросить корсиканцев и выявить виновного. Если же виновный не объявится, то следует его найти и наказать. В интересах дела, считала королева, можно было наказать и невинного. Она выразила сочувствие герцогу Креки и попросила его задержать курьера, которого он собирался послать в Париж с подробным докладом о случившемся.

Но папа оказался более щепетильным, нежели шведская королева, и отказался наказывать невиновного человека. Теперь у Креки были развязаны руки и он гордо покинул Рим. Едва восстановленные дипломатические отношения между верховным понтификом и королём Франции снова были прерваны. Между тем под влиянием Аззолино посредница резко изменила свой взгляд на произошедшее и теперь уже полагала, что во всём были виноваты французские гвардейцы и посол, покинувший Рим. Она отправила Людовику XIV новое письмо, в котором рекомендовала королю не принимать инцидент в Риме близко к сердцу и предлагала «провести по неприглядной картине мокрой губкой и вытереть её начисто». Результат от письма оказался противоположным — французский монарх возмутился вмешательству Кристины и дал указание распространить в Риме публичное заявление, которое исключало всякий компромисс и винило во всём Ватикан. Подвергалось сомнению и поведение королевы Кристины.

Поскольку дипломатические отношения Франции с Ватиканом были прерваны, то документ попал сначала в руки королевы. Обеспокоенная возможностью испортить отношения с Людовиком XIV, который взялся продвигать и защищать её интересы в Стокгольме, она написала ему примирительное письмо и отправила с ним в качестве курьера своего театрального директора д’Алиберти. Юный и неопытный д’Алиберти, вполне прилично справлявшийся со своими обязанностями директора, оказался никудышным дипломатом. Приехав в Париж и представ перед Людовиком XIV, он «наломал дров» и окончательно испортил всё дело.

Впрочем, д’Алиберти здесь был ни при чём. Во всём была виновата сама Кристина, посоветовавшая королю Франции «не отдаваться на волю недостойной по отношению к Церкви мести». Восьмидесятилетний Бурдело написал королеве из Франции о том, что вся Франция подняла её на смех, а она в ответ написала, что обожает сатиру и развлечения на собственный счёт, поскольку уже устала развлекаться за счёт других. Король вспылил — всё-таки он был действующим королём, а какая-то там «амбулентная королева» взялась его поучать, как вести государственные дела. В его ответном письме Кристине в ироничном и даже издевательском тоне чётко прозвучали оценки её поведения: «обычная заносчивость и дерзость». Хуже того, Людовик XIV приказал своему послу в Стокгольме шевалье Терлону прекратить поддержку ходатайства Кристины по вопросам выплаты апанажа. Терлон в письме королю так прокомментировал итоги скандала: «Ваше Величество должны знать, что она — самая застенчивая и в то же время самая скандальная принцесса в мире, и чтобы заставить её испытать чувство уважения и страха, необходимо говорить с ней смело».

И опять Аззолино спас дело. Он заставил Кристину написать Людовику более мягкое и примирительное письмо, после чего «король-солнце» тоже взял себя в руки и отписал «сестре», что не «вступает в соперничество с дамами, если речь не идёт о вежливости», и милостиво подтвердил своё к ней прежнее благосклонное отношение. За всеми антифранцузскими кознями король видел руку министра иностранных дел Ватикана кардинала Аззолино, но не стал раздувать конфликт и просил передать кардиналу, что тоже считает его своим другом. Кардинал мог оказаться полезным в будущем, когда Франция станет продвигать своего человека на Святой престол.

В конечном итоге всё закончилось подписанием так называемого Пизского соглашения 1664 года, по которому римский папа должен был принести извинения «королю-солнце», распустить корсиканскую гвардию и в честь этого воздвигнуть в Риме памятный монумент. Через год из Парижа пришло прощение и Кристине: понтифик серьёзно заболел, а в преддверии его возможной смерти и новых выборов папы Кристина и кардинал Аззолино могли очень пригодиться Людовику XIV.